Экономика каменного века - Маршалл Салинс

поведение он оправдывает тем, что, не поступай он так, ему никогда было бы не сделаться королем (sic) и даже не остаться сколько– нибудь значительным вождем» (Duff missionaries, 1799: 224–225). При этом, как следует из бортового журнала «Даффа», а также из других отчетов первых экспедиций на Таити (см., например: Rodriguez, 1919[185]), у местных верховных вождей могли скапливаться значительные запасы всякого добра, а также – что особенно важно – они располагали весьма значительными полномочиями требовать продовольствие у жителей деревень. Традиционные рекомендации вождям звучали так же, как и на Гавайях: «Да не обвинят твой дом в том, что там прячут еду. Да не свяжут твое имя с утаиванием еды и прочего. Арии (вождь) всегда должен щедро делиться обеими руками – в них заключена его репутация» (Handy, 1930: 41). В то же время, согласно источникам, таитянские вожди явно были склонны «вкушать слишком много властных полномочий» (см. также: Davies, 1961: 87 n. 1[186]).

Б.4.5. Тикопийцы. Поток даров направлен снизу вверх, к тикопийскому вождю, однако он обязан проявлять щедрость, как минимум сопоставимую с его возможностями накапливать ресурсы. Щедрость являлась ревностно охраняемой прерогативой вождя: «Люди признают, что вождям подобает распоряжаться большими запасами еды и обладать множеством ценных предметов, которые хранятся в их домах вдали от посторонних <…>. Однако накапливаемые вождями припасы должны распределяться так, чтобы они приносили благо народу. Если обычный человек накопил много добра, его тоже следует раздать. Но такой человек навлечет на себя обвинение в фла пасак (желании похвалиться) со стороны семей вождей, которые будут следить, не узурпирует ли он часть их привилегий. Тикопийская история знает примеры, когда вожди при случае захватывали имущество такого человека или убивали его» (Firth, 1950: 243). Иными словами, тикопийские вожди не потерпели бы появления «пусковых механизмов». Однако такая ситуация характерна не для всей Полинезии. На Маркизских островах, к примеру, была возможность вертикальной мобильности за счет «накопления и распределения богатства» (см.: Linton, 1939: 150, 153, 156–157; Handy, 1923: 36–37, 48, 53). (О других аспектах реципрокности в отношениях между тикопийскими вождями и народом см. в: Firth, 1936: 382–383, 401–403; Firth, 1950: 34, 58, 109f, 172, 188, 190, 191, 196, 212f, 321).

Б.5.0. Прочие заметки

Б.5.1. Северо-запад Северной Америки. Генерализованная реципрокность распространялась на все аспекты политической экономики индейцев северо-западного побережья, что подтверждают потлачи, в ходе которых вожди раздавали различные вещи друг другу, а также внутриплеменные отношения между вождями и их последователями. Этой модели четко соответствуют описания народа нутка. В пользу вождей полагалось отдавать самые разные вещи: от первого улова в лососевых ловушках и первого урожая с ягодных делянок до крупного улова и т. п. (см., например: Drucker, 1951: 56–57, 172, 255, 272 et passim). И наоборот, «всякий раз, когда у вождя было множество еды, он устраивал пиршество, чтобы раздать ее людям» (Ibid. P. 370; см. также: Suttles, 1960: 299–300; Barnett, 1938; Codere n. d.).

Политическая экономика народа толова-тутутни (Калифорния) в принципе имеет ту же модель, которая преобладает и на севере, но в облегченном варианте. Филип Дракер утверждает, что отношения между вождями и их последователями имели «симбиотический» характер: «Отношения, объединявшие богатого человека и его родственников, по сути, были симбиотическими. Говорят, что кое-кто из самых богатых никогда не работал – за них охотились и ловили рыбу их люди. Взамен богач устраивал для них пиршества, а в тяжелые времена делился запасами. Для молодых мужчин он выкупал жен (или как минимум вносил основную часть выкупа), но в то же время он получал и оставлял у себя выкуп за сестер и дочерей этих людей. Возможно, самым важным было то, что именно богатый человек был обязан компенсировать ущерб, нанесенный его людьми, чтобы спасти их и самого себя от возмездия, <…> тогда как из компенсаций в их пользу ему доставалась львиная доля» (Drucker, 1937: 245; свидетельства аналогичной ранговой реципрокности в Калифорнии см. в работах: Kroeber, 1925: 3, 40, 42, 55; Goldschmidt, 1951: 324–325, 365, 413; Loeb, 1926: 238–239).

Б.5.2. Крик (юго-восток США). Одно из лучших описаний вождеского перераспределения, основой которого вновь выступает принцип генерализованной реципрокности, представлено в заметках о криках натуралиста Уильяма Бартрама (конец XVIII века): «После завершения праздника молочной кукурузы, когда созревает зерно, жители поселка снова собираются вместе, и всякий мужчина несет плоды своего труда с той части (поселкового поля), которую он исходно получил в надел, и помещает их в свой амбар, принадлежащий лично ему. Но прежде чем люди унесут свой урожай, на плантации возводится большой сарай, или амбар, который именуется королевским, – каждая семья относит туда определенный объем урожая, в соответствии с своими возможностями и пожеланиями, – или же не отдает ничего. На первый взгляд, это похоже на дань мико (вождю), но на самом деле этот амбар служит общественной казной, которая пополняется отдельными добровольными пожертвованиями. У каждого жителя поселка есть право свободного и равного доступа к казне после того, как его личные запасы будут израсходованы. В королевском амбаре содержатся излишки, которые можно использовать для помощи жителям этого поселка или соседних в случае неурожая; в качестве провизии для чужеземцев, или путешественников, или войска, выступающего против врага, и для всех остальных чрезвычайных нужд. Эта „сокровищница‟ находится в распоряжении короля, или мико, а исключительное право и возможность предоставлять помощь нуждающимся соплеменникам, несомненно, является королевской привилегией» (Bartram, 1958: 326; ср.: Swanton, 1928: 277–278).

Б.5.3. Качины (Мьянма). «Итак, теоретически представители высшего класса получают подарки от нижестоящих. Однако никаких устойчивых экономических выгод это не приносит. Всякий, кто получает дар, тем самым становится должником (хка) дарителя <…>. Парадоксально, но, несмотря на то что принадлежность человека к высшему классу определяется фактом получения даров, <…> он постоянно испытывает давление социума, требующего отдавать больше, чем получено. В противном случае такого человека сочтут скупым, а это риск утратить статус» (Leach, 1954: 163).

Б.5.4. Бемба. Образец классической перераспределительной экономики, классической генерализованной реципрокности в отношениях между вождем и народом: «Раздача приготовленной пищи является атрибутом власти, то есть и престижа, а <…> ее получение накладывает обязательство отплатить дарителю уважением, услугами или ответным гостеприимством» (Richards, 1939: 135). В процесс распределения больше всех вовлечен верховный вождь, что, «разумеется, необходимо, если он намерен иметь огороды и вести дела племени посредством своих советников. Но это не всё: как и в большинстве африканских племен, раздача еды является необходимым атрибутом статуса вождя – таким же, как и власть в деревне или доме, а успешная организация припасов в умах бемба, похоже, ассоциируется с безопасностью и благополучием всего племени <…>. Весь институт камитембо (сакральной кухни