Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

же моя кровь! Да, между нами не всегда все было гладко. Но когда речь идет о жизни и смерти… Это другое! Я могу ненавидеть ее, презирать, но в такие моменты ненависть исчезает.

Я молчал, глядя на неё так, словно передо мной была незнакомка.

Она шагнула к столу. Теперь, когда я не позволил ей подойти к себе, она выбрала карту. Скользнула взглядом по красным и чёрным отметкам, прижала платок к губам, подавляя рыдание.

— Здесь?.. Вы искали здесь? — она дрожащим пальцем коснулась пергамента, указывая на северную часть леса. — И здесь? Боги… Какой огромный лес. Какой страшный… Как она могла оказаться здесь одна?

— Не трогайте карту.

Её рука замерла в воздухе. Пальцы чуть согнулись, потом медленно опустились.

— Она моя сестра, — прошептала Миранда, и в этом шёпоте было столько боли, что даже Хартли отвёл взгляд. — Кровь от крови. Да, мы не всегда ладили. Да, между нами бывало всякое, она была… сложной. Где-то палку перегибала я. Но мы родные. Я не могла сидеть в поместье, выбирать ленты, принимать гостей, делать вид, что жизнь продолжается. Такой участи я не пожелаю даже врагу.

Она подняла на меня заплаканные, молящие глаза.

— Я должна быть здесь. С вами.

— Нет.

— Я должна молиться вместе с вами.

— Молитесь у себя дома. В своей спальне. Где вам будет удобно.

Её губы дрогнули. Маска скорбящей святой треснула, обнажая край чего-то холодного и злого.

— Вы думаете, я приехала не ради неё?

Я посмотрел на неё. Долго. Тяжело. Пока её слёзы не стали выглядеть менее уверенными, пока она не начала слегка нервничать под моим взглядом.

— Я в этом более чем уверен. Вы нашли предлог, чтобы оказаться рядом со мной.

Она резко побледнела. Настоящая бледность, от которой пропал румянец.

— Как вы смеете? — её голос стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Как вы смеете говорить мне это сейчас? Когда я стою на краю безумия от страха за сестру?

— Я слишком устал, чтобы делать вид, что не вижу очевидного, — сказал я.

Миранда вскинула подбородок. На одно мгновение скорбящая сестра исчезла полностью. Появилась женщина, которую я видел в малой гостиной в голубом платье. Та, что считала, будто достаточно протянуть руку, достаточно заплакать — и я вспомню, ради кого пришёл на ту свадьбу. Та, что была уверена, что я до сих пор держу на неё обиду, а значит, она мне небезразлична.

Но маска вернулась быстро. Она научилась надевать её за долю секунды.

— Вы несправедливы, — прошептала она, и голос снова стал ломаться. — Я понимаю, вы не любите меня. Я понимаю, что сейчас в вашем сердце боль, и вы срываетесь на тех, кто рядом. Но не отнимайте у меня право скорбеть по сестре. Не отнимайте у меня право быть рядом, когда вам тяжело. Я единственная, кто понимает, что вы чувствуете. И я действительно переживаю за нее. И хочу, чтобы ее побыстрее нашли живой!

Я смотрел на её идеальные, влажные ресницы. На дрожащие губы. На руку, которая так и не коснулась моей.

И впервые за эти двое суток я почувствовал, как внутри что-то окончательно умирает. Не надежда. Не вина. Иллюзия. Та самая, что держала меня годами.

— Уведите её, Хартли, — сказал я, не сводя глаз с Миранды. — И если она ещё раз переступит порог моего дома, я прикажу заковать её в кандалы и отправить к мужу.

Миранда открыла рот, но из него не вырвалось ни звука. В её глазах плескался такой яд, что он мог бы расплавить стекло.

Хартли мягко, но твёрдо взял её за локоть.

— Прошу вас, графиня. Мы обязательно будем держать вас в курсе поисков. Я лично буду писать вам обо всем.

Глава 111. Дракон

Миранда качнулась.

Она знала, что я должен поймать её. Так делали все мужчины в её мире. Так делал Элерс и все ее поклонники.

Но я лишь смотрел, как её пальцы находят опору на спинке кресла. Кожа на её руках была белой, натянутой.

Она опустилась в кресло. Тяжело, с придыханием.

Хартли отступил на шаг у двери, смотрел в гобелен. Он умел смотреть в гобелены так, что все начинали завидовать его временной слепоте.

— Я не сплю ночами, — выдохнула Миранда. Её голос дрожал. — Мне снятся кошмары. Лес. Тьма. Звери. Я просыпаюсь и думаю: а вдруг она зовёт? А вдруг ей больно? А вдруг она одна? Разве я могу быть в стороне?

Запах её духов. Роза, мускус, что-то сладкое, почти приторное. От этого запаха в кабинете становилось душно.

— Можете, — сказал я.

Она замерла. Ресницы дрогнули.

— Что?

— Вы можете быть в стороне, графиня. Раньше вас как-то мало волновали несчастья сестры. Напоминаю, вы даже являлись их причиной. Сейчас вам не о чем волноваться. Вы замужняя женщина. Ваш дом теперь — дом вашего мужа.

Я видел, как эти слова входят в неё. Не как удар. Как игла, входящая в сустав. Точно под хрящ.

Её пальцы сжали кружевной платок. Ткань побелела.

— Элерс понимает мою боль. Он поддерживает меня. Он сам отпустил меня на поиски сестры…

Глупый, глупый Элерс. Или просто кто-то очень хорошая актриса.

— Прекрасно. В следующий раз приезжайте с ним.

— Вы хотите, чтобы я привезла мужа сюда?

— Я хочу, чтобы вы помнили, что он у вас есть, — в моем голосе была стужа.

Воздух между нами стал другим. Тонким, звенящим. Она смотрела на меня, и в её глазах стояли слезы.

— Вы изменились, — тихо сказала она, словно сожалея.

Я опустил взгляд на карту. На северную балку. На красную отметку.

Там, в темноте, моя жена могла кричать. А я стоял в тёплом кабинете и выгонял её влюбленную сестру, которая потеряла стыд, совесть и честь. Я вспомнил письма, в которых не желал ее видеть. Я прямо писал об этом. Но она не слушала, питая какие-то свои надежды.

— Нет, я не изменился, — сказал я, и голос мой звучал чужим, глухим. — Я просто увидел вас такой, какая вы есть на самом деле. Без этой притворной слабости, без ваших ахов, улыбок и вздохов.

Миранда поднялась. Уже без попыток упасть. Спина прямая.

— Когда Ирьяну найдут, — произнесла она, и маска