И ты это видел - Давид Зильберман

избу. Подошли. В подвале избы гнали самогон. Все же я спросил у этих людей дорогу на деревню Козеногово, и мне объяснили. Пошли дальше. На лесной тропинке мы заметили подозрительные следы: немецкую обойму с патронами, немецкий индивидуальный перевязочный пакет и другие предметы, указывающие, что здесь недавно проходили люди, и один из них, вероятно, справляя свои естественные надобности, уронил эти вещи. Я подумал, что здесь проходили немцы, но Шейнкман меня успокоил, объяснив, что и у партизан могли быть немецкие вещи. На всякий случай решили быть начеку. Скоро мы увидели на холме деревню, которая, по имевшимся у нас приметам, должна была быть деревней Козеногово. Мы стали подыматься на холм. В поле около дороги работали двое крестьян — мужчина и женщина. Я подошел и обратился к крестьянину:　

— Здравствуй, дед! Не живет ли в вашей деревне женщина по фамилии Турнова?　

Тот неприязненно ответил:　

— Никогда здесь такой не было. И не спрашивайте!　

Я пошел назад к товарищам, но успел услышать, что крестьянка, вероятно, его жена, сказала мужику:　

— Будь осторожен! Это немецкие шпионы!　

Тогда я подумал, что причиной такого подозрительного их отношения к нам была моя немецкая одежда — френч, синие брюки и пилотка. Я снял пилотку, опять подошел к крестьянам и сказал им совсем откровенно:　

— Мы не шпионы, мы евреи, бежали из лагеря и теперь направляемся к партизанам.　

Последовал ответ:　

— Нас не интересует, кто вы, у нас нет партизан и нет никакой Турновой.　

В этот момент мы услышали крик женщины, бегущей со стороны деревни:　

— Спасайтесь, немцы идут!　

И тут же увидели, что вдали, с той же стороны деревни, навстречу нам мчатся немцы на подводах с конями. Мы пустились бежать в сторону леса. Но на наше счастье лошади немцев были ломовыми и не особенно быстро скакали. Мы успели забежать в топкое болотистое место, густо укрытое кустами. Однако мы завязли в болоте так глубоко, что не было сил двигаться дальше. К тому же возникла опасность быть затянутыми в болото и совсем утонуть. Мы поневоле остановились. Будь что будет. Казалось, что нам не миновать гибели. Немцы нас поймают и пристрелят. Мои товарищи совсем поникли головами. Боря Шейнкман, который и раньше не особенно одобрял мой план в отношении деревни Козеногово, теперь стал упрекать:　

— Куда ты нас завел, Моня?!　

Мы услышали близкий топот лошадей — значит, немцы погнались за нами. Далее топот прекратился, и мы ясно расслышали слова одного немца:　

— Pass mal auf. Das muss nur eine Spähgruppe gewesen sein. Die ganze Bande muss tiefer im Sumpfe stecken. (Вот что. Это, видимо, была только разведывательная группа. Вся банда, должно быть, находится подальше в болоте.)　

Но немцы не осмелились двинуться в болото и остались на месте до самых сумерек. Затем мы услышали, что они удаляются, но все же ждали до позднего вечера. Куда идти дальше? Мои товарищи стали сомневаться в правильности моего плана, но я решительно заявил, что пойду сам в деревню Козеногово. Я стал выбираться из болота и направился в сторону шоссе. Мои товарищи поплелись за мной. Что им оставалось делать? Мы опять стали подыматься на холм и скоро увидели, что навстречу нам валит деревенский люд. Жители деревни видели, как немцы погнались за нами и как позднее они ускакали назад, а теперь жители с нетерпением хотели узнать о нашей участи. Когда они нас разглядели, многие побежали нам навстречу с возгласами:　

— Родненькие! Бедненькие!　

Встреча была очень радостной. Ясно было, что эти люди понимали, что мы бежали от немцев, хотя и не знали, что мы евреи. Мы им дальше сами все рассказали о себе. Завели они нас в одну избу. После болота и разгрузки угля мы были совсем грязные. Мы почистились, помылись. В это время в хату вошла высокая стройная женщина лет 35–40, с выразительным волевым лицом, в полушубке. Подошла она к нам со словами:　

— Здравствуйте, товарищи!　

Обращаясь ко мне, она спросила:　

— Откуда знаете имя Турновой? — видимо, крестьяне, с которыми мы раньше встретились в поле, уже сообщили ей о нашей встрече. Я рассказал ей о бородатом мужчине из партизанского лагеря «Заполянье», с которым познакомился на строительстве здания гестапо и который мне посоветовал в случае побега обратиться к женщине по фамилии Турнова в деревне Козеногово. Тогда она сказала:　

— Это я Турнова, а тот бородатый мужчина — мой муж. А вот и наша дочь! — и показала на девочку, стоящую рядом. Девочка действительно была похоже на отца. Турнова раскрыта свой полушубок, и я увидел на ней советскую военную форму, а на поясе наган; она заявила, что является разведчицей Третьей партизанской бригады[159].　

Далее она сказала, что переправит нас к партизанам. А пока велела нас накормить и после этого направить в какой-то сарай поодаль от деревни — туда за нами придут.　

Оставаться в деревне Козеногово было опасно, ибо в любой момент можно было ожидать налета фашистов. Нас накормили и через час вывели на дорогу, показали, как идти к сараю, который находился примерно в километре от деревни. Мы пошли по большаку. Было темно. Вдруг увидели движущиеся нам навстречу зеленые и желтые огни фонарей. Что это? Не немцы ли? Мы бросились в сторону, в лес. Пролежали там всю ночь. На рассвете увидели сарай, который нам описали. Вошли туда и залегли в солому. Пролежали целый день. Никто за нами не приходил. Вечером мы увидели огненное зарево. Поняли, что это партизанская точка и пошли в направлении огня. Увидели хутор, подошли и спросили там мужчину, как добраться до партизан. Он громко в ответ:　

— Где вы были вчера?　

Оказалось, что этот человек был из партизанской разведки и накануне вечером в освещении разноцветных фонарей приходил за нами в сарай, в то время как мы прятались от него в лесу. Он объяснил нам, как следует идти дальше и что дальнейший маршрут мы будем получать по пути следования. Мы шли долго и прошли километров двадцать. Ходили от одной деревни к другой, и в каждом месте нам указывали, как идти дальше. Наконец, подходя к деревне, стоящей на холме, под названием Иванцы, мы услышали окрик:　

— Кто идет?!　

Мы остановились. К нам подошли вооруженные люди и спросили:　

— Кто вы такие?　

В первый момент мы растерялись, затем я спросил:　

— А вы кто такие?　

Тогда один из них воскликнул:　

— А! Это те самые три еврея! Давайте быстро наверх!　

Это была партизанская засада. Мы поднялись на холм. У пулеметного гнезда стояли