Отстань от меня! От контроля к доверию: как пережить подростковый возраст вместе - Даниэле Новара

свой авторитет. Родитель больше не тот всемогущий человек, способный, как в детстве, все разрешить или запретить. Он перестает быть божеством, к которому бегут и с радостью, и с бедой, против которого бунтуют — как это бывает в четыре-шесть лет — или чье внимание пытаются привлечь слезами и ссорами с братьями и сестрами. Одним словом, родитель перестает быть главным ориентиром, центром мира своего ребенка.

Буквально за несколько месяцев картина полностью меняется, и этот особый статус взрослого постепенно теряет свою силу и влияние.

Подросток мыслит совсем иначе: «Я все могу сам. Я должен справиться самостоятельно». «Они не должны мне указывать». «Мне плевать на их мнение, они все равно меня не слушают». «Я моложе и умнее их». «Да какая разница, пусть говорят что хотят». «Если не разрешат — все равно сделаю по-своему». «Мне нужна свобода, а не их разрешения». «Когда я стану родителем, буду делать все наоборот». «Хоть бы они замолчали». Это лишь часть мыслей, что проносятся в голове у подростка, оставляющего позади детство и входящего в новый мир, на шаг ближе к взрослой жизни. Но родителям невероятно трудно это принять.

Вот что пишет мне Валерия.

Мои дети меня оскорбляют

У меня двое деток — одиннадцати и тринадцати лет. С самого раннего детства я во всем шла им навстречу, старалась выстраивать равноправные отношения (отчасти в противовес моим собственным отношениям с матерью). Теперь все это обернулось против меня: они позволяют себе слишком много, доходит до рукоприкладства и оскорблений, часто без всякого повода.

У мужа всегда был другой подход к воспитанию, и он уверен, что нужно продолжать в том же духе. Но результаты говорят об обратном.

Когда родители называют «детками» гигантов тринадцати-четырнадцати лет, это звучит настолько неуместно, что вызывает у меня невольную нежность к таким мамам и папам. На консультациях первое, о чем я прошу, перестать использовать это слово. Оно совершенно не соответствует реальности и может спровоцировать так называемых «деток» на еще большее сопротивление — они захотят показать родителям, что все давно не так, как те себе это представляют. Родительский авторитет не исчезает, но теряет свой ореол и магию всемогущества, превращаясь в границу, которую нужно преодолеть.

Эта граница уже не кажется неприступной и непобедимой, она существует лишь для того, чтобы испытывать ее на прочность.

Историй о желании преодолеть границы и бросить вызов родителям великое множество. Вот что пишет мне одна супружеская пара.

В бейсболке на уроках

Нашему старшему сыну Самуэле шестнадцать лет, он учится в техническом училище. На встрече с учителями нам сообщили о серьезных проблемах с учебой — у сына совершенно нет желания заниматься. Преподаватели рассказали и о его поведении, от некоторых эпизодов нам стало по-настоящему неловко: «В классе он постоянно сидит в бейсболке и наотрез отказывается ее снимать»; «Часто приходит в майке, а когда его просят одеться подобающе, просто достает футболку из рюкзака и переодевается прямо перед всем классом».

Мы всегда старались подавать хороший пример и воспитывать в Самуэле уважение к школе и учителям. Теперь мы в растерянности и не знаем, как относиться к его поведению.

Мы понимаем, что стремление к бунту — естественная часть взросления, но, честно говоря, поведение сына кажется нам настолько вызывающим, что мы постоянно виним себя и не находим ответов на собственные вопросы.

Как часто бывает, грань между подростковым поведением и способностью родителей его контролировать очень тонка. Если дело не доходит до криков, родители невольно начинают примерять к ситуации собственный опыт из прошлого. В этом случае родительский авторитет переживает период неопределенности, если не сказать — кризиса. Как объяснить подростку, что адаптация — не слепое подчинение приказам, а умение жить по правилам, которые существуют в любом обществе?

Алекс в юности был спокойным мальчиком и никогда не доставлял своим родителям хлопот. Теперь он сам стал отцом подростка и рассказал мне любопытную историю.

Отрыжка на уроке

Младший из моих детей в этом году заканчивает среднюю школу. Недавно в электронном дневнике учительница физкультуры написала ему выговор: «Во время урока в спортзале, когда я объясняла классу задание, ученик громко отрыгнул перед всеми, заявив, что это вышло случайно. Подобная случайность не оправдывает неприличного поведения, если только у ученика нет какого-то особого заболевания, из-за которого он не может себя контролировать». Прочитав эту запись, моя жена пришла в ужас. Разочарованная и расстроенная выходкой сына и тем, как непочтительно он повел себя с учительницей, она переслала мне это сообщение. Моя же реакция оказалась прямо противоположной — я расхохотался от души.

В этой истории проявляется важная особенность: подростковый возраст детей часто неожиданно резонирует с юношеским опытом самих родителей. Поступок сына стал для отца своеобразным реваншем за собственную скучную юность, лишенную ярких эмоций. Он подсознательно разрешает сыну то, что когда-то запрещали ему самому. Но, конечно, такая стратегия не работает — выходка в классе неминуемо влечет за собой наказание или как минимум выговор.

В подростковом возрасте авторитет взрослых теряет свою безусловность и превращается в барьер, который хочется преодолеть.

Это хорошо иллюстрирует рассказ Терезы.

Четыре месяца молчания

Мама постоянно твердила, что я ее не слушаюсь и что моя привычка делать уроки в последний момент — верх безответственности. Я почти обрадовалась, когда она перестала вмешиваться в мою учебу.

Еще она вечно попрекала меня нарушением правил. Однажды мама увидела, как я еду на велосипеде в наушниках. Для нее это просто немыслимо, и она устроила мне разнос прямо перед моими друзьями. Это было ужасно унизительно. Я хотела провалиться сквозь землю.

Дома она снова принялась кричать. Я не выдержала и швырнула в нее книги — просто потеряла над собой контроль. После этого случая я решила с ней больше не разговаривать. Мама ответила тем же. Я ждала извинений от нее, она — от меня. В итоге мы не общались целых четыре месяца.

Конфликт между Терезой и ее матерью — это уже не противостояние взрослого и ребенка, а столкновение двух равных людей.

Мать, отчитывая дочь, все еще действует так, словно перед ней маленькая девочка, которой можно диктовать правила поведения. Это неизбежно приводит к полному отчуждению, и любой диалог становится невозможным. То, что казалось недостижимым в детстве, — поставить себя вровень со взрослыми — в подростковом возрасте происходит естественным путем.

А вот еще более жесткая и бескомпромиссная история Катерины. Предельно честный рассказ, без прикрас.

Словно