Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

Иначе в такой жаркий летний день, чувствуя, как липнет к телу мокрая от пота рубашка, в конце концов начнешь зевать даже над историей человечества.

Стряхнув носовым платочком пыль со своих ботинок, степенно, с достоинством войдем в контору.

Поднимемся по стертым ступенькам дубовой лестницы на второй этаж! Свернем налево! Ступим на кокосовую циновку! Поставим в угол трость, рюкзак повесим на специально для посетителей предназначенные рога. А на блестящий латунный крюк — свой полинявший плащ уличного певца и ненужную здесь связку шуток, едких, как репчатый лук!

В тот день пан главный лесничий Энгельберт, съев на обед у себя дома, в «Швейцарне», отварной язык под польским соусом, прополоскал рот над умывальником в спальне, почистил язык пластинкой из слоновой кости, сделал несколько упражнений с наклонами и торопливее, чем обычно, ушел в свою канцелярию.

Послеобеденной порой по-африкански знойного дня он как можно удобнее устроился в кресле, дабы облегчить душе тяжкое бремя, каким становится для нее летом наша плоть.

Многие годы уже он принимал после обеда эту позу — расслабиться полулежа, скрестив ноги и устремив взгляд в одну точку.

Сегодня ему особенно быстро удалось отключиться, так что уже вскоре его тело обратилось в некую массу, лишенную способности обонять, осязать, видеть свет и краски, не говоря уж о восприятии холода, тепла, счастья, нежных чувств или презрения.

Кудель душевного состояния наматывалась на прялку вечности.

Размякли, сделались безжизненными мышцы, кости и сухожилия. Последние в особенности.

Очень скоро плоть растаяла в бесшумном потоке времени, как снежинка на теплой руке.

Его мягко вобрала в себя Вселенная.

Двери его кабинета, угловой комнаты, обращенной к югу, были обиты зеленым сукном.

Через окна вместе с золотым сиянием лета проникал из парка сюда, в прохладное сводчатое помещение, гомон птиц. Подоконники были покрыты коричневым провощенным полотном, на одной из рам между горшочками с бегонией были укреплены термометр и ртутный барометр. Вдоль стены выстроились книжные шкафы с отлично изданными собраниями сочинений, романами Тршебисского и Ирасека. Над шкафами в одну линию были развешаны рога серн и чучела певчих птиц, обитающих в наших лугах и лесах. Над высокой, беззвучно закрывающейся дверью торчали рога сибирских оленей, которых некогда разводили в заказнике, а на другой стене на видном месте — рога ланей, маленькие рожки самолично паном Энгельбертом добытой дичи, хищные птицы, а также тетерева и тетерки.

Главный лесничий Ченек Энгельберт был великолепным чучельником.

На этой же стене отсвечивали бликами застекленные портреты старого графа Иоахима и его первой супруги. Ниже, под золочеными рамами, висело цветное фото мальчика в жокейской шапочке — детский снимок теперешнего владельца майората графа Арманда.

Красная роза, ныне засохшая, была воткнута за ампирную рамочку, из которой смотрело милое юное личико. Роза оставалась там на год, до следующей даты — до семнадцатого августа. В этот день господин лесничий приносил свежий цветок.

Если подойти поближе к письменному столу, можно было увидеть на нем фото второй жены графа Иоахима: в серебряной оправе под хрустальным стеклом портрет ее милости графини Этель, урожденной Фёльдеши-Гардони, в том самом туалете, в котором она была на благотворительном вечере в Вене в 1899 году.

Осторожно наклонившись над спящим паном Энгельбертом, мы увидели бы лежащую на пачках конторских документов большую книгу с золотым обрезом и кожаной плетеной застежкой. На титульной стороне книги — эмалевый, с позолотой графский герб.

Мельком заглянув в книгу, поймем, что на ее страницах, на плотной мелованной бумаге, прекрасным почерком записана история графского рода Хильгерсдорфов-Бонпландов и семейства графов Фёльдеши-Гардони — кропотливый шестилетний труд историографа и хранителя памятников старины директора школы Франтишека Жалоудека.

Для нас важно то обстоятельство, что сия драгоценная книга оказалась открытой на самых последних страницах, где запечатлены жизнь и ученье юного графа Арманда. Хроника составлялась на основе дневников ее милости графини Этель, которые она вела с рождения сына.

Что побудило пана Энгельберта переводить на чешский язык и выписывать основные даты жизни владельца поместья, молодого человека, с которым он никогда не встречался?

Давайте же наклонимся пониже и прочитаем чешский текст, написанный угловатым почерком Энгельберта.

«У его милости графа Арманда, который в нежном возрасте жил попеременно то в Тироле, то в Венгрии, было счастливое детство.

Хотя Арманд рано потерял отца, он рос в теплой семейной обстановке. Все родственники — как со стороны Хильгерсдорфов, так и со стороны Фёльдеши — относились друг к другу весьма сердечно.

Сколь прекрасные плоды давала материнская забота о сыне, сколь рано обнаружились душевные качества юного графа Арманда, свидетельствует стишок, который он сочинил в замке Дюрренбург в Тироле, когда ему было всего пять лет.

Маленький Арманд своей мамочке в день ее именин:

Liebste Mutter!

Habe heute nichts zu geben,

Dank Dir für mein Leben,

Alles, was ich habe,

Dank Dir ja der Knabe[8].

Принимая во внимание возраст мальчика, вся семья, а также его воспитатель, школьный учитель Эрнст фон Корф, согласно пришли к выводу, что этот славный стишок является выражением горячего чувства, душевного порыва. Но эти свойства в дальнейшем, по мнению ее милости графини Этель, следует лучше обращать на практические дела.

Господин учитель Эрнст фон Корф водил Арманда на экскурсии в альпийские луга, где учил его определять разные виды злаков, плодов, деревьев и кустов. Они вместе собирали цветы, вредных жучков, ловили бабочек, особенно «монашенок», рвали лесные ягоды, искали горные породы, пригодные для строительства. Подходили они также и к водопадам, где учитель рассказывал Арманду о том, как падающую с высоты воду используют для получения электричества. Вечером того же дня он объяснил, из чего состоят небесные облака.

Юный господин Арманд любил в ту пору, так сказать, беспрерывно складывать рифмы и всякие поговорки.

Мать скоро выяснила, что виною тому — влияние воспитателя Эрнста фон Корфа, который был известен в Австрии как почитаемый, умелый и вдохновенный организатор детских приютов.

Корфа поблагодарили за службу и уволили.

Его место заняла в октябре 1906 года англичанка, детская писательница мисс Флоренс Шеннон, по рекомендации семейства эрла Стангопа. Одновременно появился ротмистр Герман Линдингер, специалист по практическим дисциплинам, который был отрекомендован графине как многолетний воспитатель принцессы Батбильды, превосходной хозяйки, супруги нынешнего князя цу Вальдке унд Пирмонт.

Весьма скоро последовали замечательные, а главное, очевидные результаты.

Способности и практический ум Арманда, равно как и его памятливость относительно событий, когда-либо происходивших в Дюрренбурге и Енбахе, поражали всех,