Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

дворы неравно, в больших вотчинах и в могущих людях пишут число семей во двор переписной болше для боязни и для прислужения, чтоб от оных получить милость, у тех же, кто не имеют свободного голоса и подарков чем услужить, переписчики пишут число семей малое, и оттого подданные бегают, того ради государевых податей против могущих… снесть не могут, и оттого есть немалое государственное разорение и убыток в податях государственных»65.

Недоверие правительства Петра к итогам переписи подогревалось и тем, что в ряде районов при переписи все же было обнаружено увеличение численности дворов. В 1712 г. М. Г. Ромодановский писал Петру, что в Московской губернии «во многих местах есть в крестьянских дворах пустота сущая, а в других многих местах сверх старых переписных книг есть людство многочисленное»66. Данные ведомости о результатах переписи в Московской губернии подтверждают сведения Ромодановского67.

Подобная же картина наблюдалась в целом и по другим губерниям. В большинстве из них была обнаружена «убыль» дворов, но в Казанской, Киевской и Азовской (благодаря преимущественно учету новых категорий плательщиков) выявлен значительный прирост «дворового числа».

Проведя перепись, правительство не решилось взять за основу обложения данные переписных книг 1710 г. Оно прибегло к спекуляции цифрами. Решили, что во всех губерниях, где была обнаружена «убыль» дворов, налоги будут взиматься по книгам 1678 г., а в тех губерниях, где зафиксировано увеличение «дворового числа», основой обложения станут книги 1710 г.68 Эти фиктивные данные были закреплены в системе «долей» (по 5536 дворов в каждой)69.

Спекуляция правительства данными переписей к успеху не привела. Местные власти рапортовали о невозможности сборов налогов по устаревшим данным книг 1678 г.70 и самостоятельно переходили к раскладке налогов по книгам 1710 г., считая их более реальными и удобными для обложения. Нередко это означало увеличение подворной ставки налога, так как в 1710 г. число дворов было меньшим71.

В итоге финансовые расчеты крайне затруднялись. В докладных пунктах 1719 г., сохранившихся в бумагах Петра, есть следующая запись: «По губерниям збираютца доходы разным определением: иные по переписке 186, а другие по 710‑му году, а в тех зборах один перед другим не приходит обстоятельно»72. Еще больше беспокоило правительство то, что население тех районов, где «убыль» дворов была фиктивной, оставалось «во льготе».

Все это привело к тому, что на последнем этапе существования подворного обложения правительство при назначении новых налогов стало отказываться от раскладки их на старое «дворовое число», открыто признав в указе 1719 г., что «нынешние о крестьянских дворах ведомости неправдивы»73. Этим же указом назначенный в 1719 г. экстраординарный налог на строительство было приказано разложить не по книгам 1678 или 1710 г., а согласно сказкам, собранным с населения для определения нормы последнего рекрутского набора74.

В 1715 г. правительство организовало еще одну подворную перепись, которая была поручена ландратам. Несмотря на энергичные меры властей, перепись затянулась. К 1718 г. стало ясно, что итоговое число дворов не превышает итог переписи 1678 г.75 Это означало, что дальнейшая эксплуатация подворной системы не позволяет увеличить доходы от прямого обложения и обеспечить тем самым возросшие потребности государства в средствах на военные нужды.

Именно этим и была обусловлена податная реформа, в результате которой была введена налоговая система, построенная на иных фискальных началах.

Было еще несколько немаловажных обстоятельств, приведших к реформе. Принцип сближения по дворам перестал соответствовать социальной политике режима. Для петровского периода характерно стремление учесть и охватить налогами возможно больший круг потенциальных плательщиков, невзирая на то, к каким слоям и группам общества они принадлежали (разумеется, исключая дворянство) и какая традиционная практика стояла за этим. В годы Северной войны правительство стремилось максимально использовать систему учета дворов для расширения контингента плательщиков за счет включения в него не охваченных ранее групп населения. Во время переписи 1710 г. в оклад были включены однодворцы, позже ясачные инородцы, которые были положены в «доли дворового числа»76.

К концу существования подворной системы заметна тенденция к назначению повинностей не на конкретное «дворовое число» (в достоверность которого, как уже отмечалось, власти не верили), а на всех наличных плательщиков, невзирая на то, положены они в «дворовое число» или нет. В указе 1714 г. предписывалось взимать провиант с «доль дворового числа и с однодворцев, которые в доли не положены», а в указе 1716 г. о назначении работной повинности на строительство Ладожского канала отмечалось, что набор работных следует производить с дворов «всякого чина», «также… полковой городовой служб драгун и солдат, стрельцам, казакам, станичникам, которые в долях не положены (курсив наш. – Е. А.)»77. Кроме того, следовало доставить ведомости «о пушкарских, воротничьих, казенных кузнецах, солдатах и нищенских 11 558 дворах… какая за оными людьми служба, на чего они служат, земли за ними какие есть ли или жалованье им дается», а также ведомость о церковно-монастырских служебниках. В основу указа были, по-видимому, положены идеи Петра, сформулированные им в записке, озаглавленной «Мое мнение» от 12 сентября 1718 г., где он указывал на необходимость распространения повинности не только на крестьян и посадских, но и на другие слои населения: «К тому ж городские служители, воротники, ходоки, рассыльщики, по нескольку и сии последние сами повинны работать… к сему употребить и украинцов Киевской и Азовской губерний»78.

Указ Петра о сборах денег на провиант в 1721 г. предписывал взимать налог не только с населения, положенного в оклад, но также и «с новопоселенных, которые между черкасами и мордвой и черемисами живут русские и не были в окладе… и с прочих, которые живут на наших и тягла платят»79.

Однако подворная система (а точнее, учет дворов) не позволяла достаточно полно фиксировать и включать в тягло не только «прибыль» податных категорий, но и те категории населения, которые признавались потенциально тяглыми. Это было одним из существенных недостатков подворной системы, способствовавших появлению идеи подушного обложения.

В этом нет преувеличения. Как известно, социальное развитие России в конце XVII – начале XVIII в. характеризуется проявлением тенденций дифференциации антагонистических классов. При этом возрастает роль тягла. Обязанность платить налоги становится критерием, важнейшей характеристикой непривилегированных сословий. В Петровскую эпоху непременной обязанностью подданных является либо служба, либо отправление государственных повинностей. Важной чертой указа «о государственных интересах», изданного в 1713 г. и неоднократно подтверждавшегося впоследствии, было то, что делом государственной важности, «интересов государственных и всего народа», признавался не только сбор налогов без злоупотреблений, но и обязанность плательщиков платить налоги без доимок. Пренебрежение к ней вело к самым суровым наказаниям80.

Платя налоги, подданные были обязаны не выходить из тягла. Податная система, привязывая население к тяглу, т. е. к месту жительства, являлась своеобразной формой осуществления контроля за населением. Стремясь учесть максимальное число плательщиков, контролировать их всех по месту приписки в тягло, правительство тем самым реализовывало не только финансовые, но и классовые цели. Подворная система с ее несовершенным учетом плательщиков плохо способствовала достижению этих целей.

Кризис подворного обложения, выразившийся в утайке «дворового числа», недоимках, усугублялся крайне несовершенной системой сбора налогов. В первой четверти XVIII в. роль местной администрации в налоговых делах резко возросла. Это было связано не только с усилением государственной власти в центре и на местах, но и с необходимостью оказать фискальное давление на население, чтобы принудить его исправно выполнять податные обязанности. Местное руководство было ответственно за отправление плательщиками всех назначавшихся правительством повинностей.

С ростом власти местной администрации увеличилась и возможность злоупотреблений чиновников. Десятки и сотни дел о должностных преступлениях чиновников при назначении и сборе налогов отложились