Коротая время - Уильям Эрхарт

Я пытался закончить реферат по роману Колриджа «Сказание о старом мореходе», который должен был быть готов к девяти утра. Майк, который в тот год жил прямо напротив меня, тоже работал над рефератом.

– Трудно поверить, что я провёл здесь первые полтора года, не работая всю ночь напролёт, – сказал я. – Чел, раньше я готовил рефераты за две недели до сдачи. В первый год обычно сдавал их загодя. Затем понял, что не попаду на гауптвахту, если не буду спешить. С каждым семестром становилось всё хуже и хуже. В один прекрасный день я просто не справлюсь.

– И что тогда будешь делать? – спросил Майк.

– А сам-то? Чем занят сегодня ночью?

– Я просто хочу поскорее закончить этот чёртов семестр, чтобы убраться отсюда к чёртовой матери, – ответил Майк.

– Вы с Арчи серьёзно решили съездить до Калифорнии на мотоциклах? Зимой? – спросил я. Майк и Арчи Дэвидсон собирались пропустить весенний семестр, чтобы попутешествовать.

– Мы поедем по южной дороге, – сказал Майк. – Будет не так уж скверно.

– Всё равно я думаю, что вы психи, если хотите поехать куда бы то ни было на мотоциклах. Один мой хороший друг как раз разбился этим летом. Эти штуки – для суицидников.

– Мы будем осторожны. Они опасны только если проявишь беспечность.

– Так же говорил Макс Харрис, – ответил я. – Послушай, я хочу увидеть тебя здесь следующей осенью целым и невредимым. Я и так похоронил слишком много друзей.

– Не переживай, – сказал Майк. – Я буду осторожен.

– Я буду скучать, Майк. Здесь в округе не так-то много достойных людей.

– Я тоже буду скучать, дружище. – Он хлебнул пива. – Помнишь, как в первый твой год Дэниел Кауфман познакомил нас в библиотеке?

– Ага, помню.

– Знаешь, почему Дэниел привёл меня туда?

– Не знаю, – ответил я, пожимая плечами. – Ты хотел познакомиться со мной?

– Он никогда не говорил тебе?

– Нет. Что за секрет? О, погоди, теперь, когда ты сказал, я вспомнил, как он советовал спросить тебя об этом. Кажется, это было, когда мы ездили в Калифорнию на прошлое Рождество. А может быть, в другое время. Короче, я совершенно забыл об этом. Так в чём было дело?

– Что ж, – сказал Майк, – расскажу тебе, как это произошло. В тот вечер мы были на собрании ДИ, обсуждали, кого взять к нам, и всплыло твоё имя. Кажется, тебя рекомендовал Барт Льюис. Короче… Боже, это действительно стыдно.

– Что? Что?

– Ну, когда назвали твоё имя, я сказал что-то вроде: «Ёпта, я не хочу никакого сраного морпеха у себя в братстве». Не помню точно, что я сказал, но что-то подобное. Дэниел тут же повернулся ко мне и спросил, общался ли я вообще с тобой. Ну, я не общался, и он просто сказал: «Пошли». Я думал, он шутит, но он по-настоящему рассердился. «Пошли, придурок, – сказал он. – Самое меньшее, что ты можешь сделать, это поговорить с этим парнем, тупая ты башка». И утащил меня с собрания искать тебя.

– Серьёзно? – спросил я. Затем глотнул пива и рассмеялся.

– Ага, серьёзно. Теперь ты знаешь, почему я никогда не говорил тебе об этом. Мне было очень стыдно. Чел, когда я ушёл из библиотеки, я чувствовал себя настолько маленьким, что поместился бы в твой карман.

– Серьёзно? Вот это поворот. Я понятия не имел, что так повлиял на тебя. Отличный способ завязать дружбу.

– Эй, я серьёзно, ты просто поразил меня тем вечером. Я ожидал встретить какого-нибудь припизднутого гунг-хо маньяка.

– Ну, это был не первый раз, когда кто-то вешал на меня ярлык, – сказал я, – и уж точно не последний. По крайней мере, ты был готов поменять мнение. Большинство людей просто задают одни и те же тупые вопросы в стиле Оди Мерфи – если вообще утруждают себя спросить, – а затем снова растворяются в тумане.

– Вот это и бесит меня, Билл. Если бы не Дэниел, я бы тоже не стал утруждать себя.

– Что ж, спасибо Дэниелу, – сказал я. Затем рассмеялся.

– Чего смешного? – спросил Майк.

– Просто вспомнил прошлую неделю. Мы с Дэниелом обедали в Шарплз, и тут как тут нарисовался какой-то парень и говорит: «Ты Билл Эрхарт? Не возражаешь, если я задам тебе пару вопросов о Вьетнаме?» Дэниел берёт стакан с молоком и выплёскивает на этого бедолагу. Просто обливает. «Хер тебе!» – рычит он. Парень стоит весь в молоке. Это было классно. Боже, я два с половиной года хотел чего-то подобного. Я так устал быть долбаной «знаменитостью».

– А я задаю слишком много вопросов? – спросил Майк.

– Неа, к тебе это не имеет отношения, чел. Видишь ли, дело в том, что ты не задаёшь глупых вопросов. «Хрена се, ты был во Вьетнаме? О, блин, и чё, как оно? Расскажи байку про войну». Господи. Нет, Майк, ты всегда задаёшь умные вопросы, поверь мне. И это впечатлило меня во время нашего знакомства. И ты слушаешь. Ты всегда пытался осмыслить то, что я говорю. Это много для меня значит, Майк. Не так уж много встречается людей, готовых слушать.

– Ну, я тоже встречал не так много таких людей, как ты, так что, думаю, в этом мы равны, – ответил Майк. Несколько минут мы молча пили пиво.

– Что думаешь о тех людях, которые в прошлом месяце захватили Статую Свободы? – спросил Майк, нарушая тишину. Он имел в виду группу из Ветеранов Вьетнама против войны, которые заперлись в статуе, размахивая перевёрнутым американским флагом на её короне. Репортажи по телевидению и в газетах вызвали сенсацию.

– Думаю, это отлично, – ответил я. – Жаль меня не было с ними. Если мы когда-нибудь собираемся встряхнуть эту страну, то это должны сделать именно такие люди.

– Думаешь, это когда-нибудь случится?

– Не знаю, – ответил я, – но я ещё не готов сдаваться. И скажу тебе вот что: в этот раз правительство действительно обосралось. У них целое поколение взбешённых ветеранов, и они не способны заткнуть нас. Им придётся иметь с нами дело или они получат революцию на улицах. Мы верили в эту страну, и нас предали. Мы этого не забудем. Чёрта с два.

– Не знаю,