Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

трактат, иллюстрированный географическими чертежами. От этого периода сохранились и другие сочинения, в том числе турецкий трактат по тригонометрии, очевидно, основанный на западных источниках, перевод знаменитого труда по военной науке, принадлежащего перу великого итальянского военачальника графа Монтекукколи, и несколько медицинских работ.[314]

Против этой первой школы и одновременно учрежденного корпуса военных инженеров яростно выступили янычары, со временем вынудившие закрыть их. Однако цель модернизации вооружённых сил оставлена не была, и в 1773 году с открытием военно-морской инженерной школы было положено новое начало. Среди преподавателей этой новой школы было несколько европейцев. Учащиеся, по-видимому, первоначально состояли из уцелевших воспитанников прежних школ и некоторого числа строевых офицеров. Один из западных артиллерийских офицеров, помогавших основать школу, говорит о своих «седобородых капитанах» и «шестидесятилетних учениках».[315]

На этот раз силам реакции не удалось добиться закрытия школы; напротив, она росла и послужила образцом для других школ военного инженерного дела, медицины и тому подобных учреждений, созданных султаном Селимом III и его преемниками. Венецианский священник Джанбатиста Тодерини, посетивший Стамбул между 1781 и 1786 годами, довольно подробно описал эту школу. Он обнаружил там изрядное количество навигационных приборов, а также атласы и европейские морские карты, турецкий перевод «Малого атласа», небесный глобус с изображением созвездий, знаков и надписей на турецком языке (работу одного из профессоров школы), «металлическую армиллярную сферу, изготовленную в Париже, несколько арабских астролябий, турецкие и франкские солнечные часы, превосходный английский октант работы Джона Хэдли, различные турецкие компасы с поправкой» и другие навигационные устройства.

Во второй комнате Тодерини показали «географическую карту Азии», отпечатанную на шёлке, с «длинной турецкой легендой», гласящей, что она была переведена Ибрахимом Мютеферрикой в 1141 году хиджры, т. е. в 1728–1729 годах, три земных глобуса разной величины, довольно изящный теодолит из Парижа, старинные и современные приборы для измерения расстояний, телескопический квадрант и различные тригонометрические таблицы. Тодерини отмечает, что он не увидел модели машины для установки и снятия мачт на судах, введенной Тоттом. Среди множества европейских книг он обнаружил астрономические таблицы господина де Лаланда с турецким переводом. Он указал своему проводнику, что они не новые, и посоветовал приобрести последнее издание. Проводник также показал ему турецкие таблицы по баллистике, переведенные с европейских книг, и кодексы по астролябии, солнечным часам, компасу и геометрии, которые он использовал при обучении своих учеников.

Проводником Тодерини был главный преподаватель школы, зрелый алжирец — «un Algerino uomo maturo» — который говорил по-итальянски, по-французски и по-испански; он рассказал, что прибыл в Стамбул, проплавав по Средиземному морю, Атлантическому океану, вдоль берегов Индий и даже добравшись до Америки. Он был опытным рулевым и лоцманом и выражал предпочтение английским приборам и французским картам.

Учеников в школе, по словам алжирского профессора, переданным венецианскому священнику, было более пятидесяти — «сыновья морских капитанов и турецких господ», но лишь немногие были усердны и внимательны в занятиях.[316]

Они стали внимательнее после того, как Россия аннексировала Крым в 1783 году, что с новой остротой дало османам почувствовать характер нависшей над ними угрозы. В 1784 году по инициативе великого визиря Халила Хамида-паши и при содействии французского посольства была начата новая программа обучения, в которой два французских офицера-инженера вели занятия с помощью армянских переводчиков. Но и это начинание прервалось, когда в 1787 году вспыхнула война Османской империи с Австрией и Россией. Присутствие французских инструкторов было сочтено нарушением нейтралитета, и их отозвали. Отъезд наставников и напряжение самой войны затормозили прогресс, пока заключение мира с северными соседями империи в 1792 году не позволило новому султану Селиму III начать заново. Султан снова обратился к Франции и осенью 1793 года послал в Париж список требований — перечень офицеров и техников, которых он желал нанять. В 1795 году реис-эфенди Ратиб отправил сходный, но более длинный список в Комитет общественного спасения в Париже. То, что запросы направлялись уже не к королю Франции, а к республике и что офицеры назначались ею же, султана, по‑видимому, нисколько не смущало. В 1796 году новый французский посол, генерал Обер дю Байе, ветеран американской и французской революций, прибыл в Стамбул с целой группой военных специалистов.[317] На этот раз было открыто несколько училищ — для армейских и для морских офицеров, где преподавали артиллерийское дело, фортификацию, навигацию и вспомогательные науки. Французским офицерам предложили стать инструкторами, а знание французского языка сделали обязательным для учащихся. Библиотека для слушателей насчитывала около 400 европейских книг, преимущественно французских. Среди них был и комплект Большой энциклопедии.

В ходе потрясений революционных и наполеоновских войн эти школы опять столкнулись с трудностями, и некоторые были закрыты под давлением реакционных сил. Когда Махмуд II начал свои реформы в 1826 году, осталось лишь две из них: военно-инженерная и военно-морская инженерная школы. Их возобновили и добавили к ним новые, в частности Медицинскую школу в 1827 году и Школу военных наук в 1834 году, которая должна была стать Сандхерстом или Сен-Сиром османских армий. Во всех этих школах среди учителей было много иностранцев, а знание иностранного языка, как правило французского, являлось обязательным для учащихся.

И в самом деле, мусульманам, владевшим западными языками, предстояла безотлагательная работа: изучать науки Запада, переводить или писать учебники на турецком языке и — в качестве необходимого условия — наделить турецкий язык современной технической и научной лексикой, которой ему недоставало и без которой нельзя было обойтись.

Двое сыграли в этом деле выдающуюся роль. Один из них — Атауллах Мехмед, известный как Шанизаде (1769–1826), придворный историограф с 1819 года до своей смерти. По происхождению и образованию он принадлежал к сословию улемов, однако, по‑видимому, выучил хотя бы один западный язык и изучил европейскую медицину и другие науки. Главным его трудом, помимо истории империи за годы его службы, стал турецкий перевод австрийского медицинского учебника, выполненный, вероятно, с итальянской версии. Шанизаде присовокупил собственный объяснительный трактат по физиологии и анатомии, а позже — ещё один перевод австрийской работы, на сей раз о вакцинации. Появление этого учебника на турецком языке обозначает конец одной эпохи и начало другой в турецкой медицине. До тех пор, несмотря на отдельные заимствования знаний или методов с Запада, османская врачебная практика оставалась в основном верной эллинистической и классической исламской традиции, медицине Галена и Авиценны — точно так же, как османская философия и наука держались Аристотеля, Птолемея и их комментаторов, а османская религия — Пророка, Корана и предания. Открытия Парацельса и Коперника, Кеплера и Галилея были столь же чуждыми и безразличными османам, как и доводы