Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

ее крестьянин отдавал собственного вола или корову. На Новый год почти обязательными признавались натуральные приношения, стоимостью в 20 рублей с каждого двора. На Пасху крестьянин приглашал к себе князя и угощал его со всей его свитой. Известные события в жизни обеих сторон также влекли за собой производство известных платежей крестьянами. В Бечу, например, ни один двор не справлял поминок без того, чтобы не отдать князу 60 хлебов и шесть или семь зеков араку, то есть не менее 48 бутылок (считая восемь бутылок в зеке). Точно также отдача князем дочери в замужество обыкновенно была поводом к получению им с каждого двора по меньшей мере одного барана. Должен был князь уплатить цор, или плату за кровь, и у него не хватало к тому средств, крестьяне складывались между собой и пополняли недостачу. Другой доходной статьей князя был взыскиваемый им штраф с преступников. Предоставляя своим подданным судиться медиаторским судом и не вмешиваясь в выборы сторонами посредников, князь довольствовался взиманием с лиц, признанных виновными, значительных пеней, всего чаще уплачиваемых скотом. Пени эти в Бечу достигали следующих размеров. Штраф за убийство, или «надгарвер», – триста рублей, за воровство, или «нактервер», – двести рублей, пеня за ранение (накчьев) – сто рублей. Таким образом, в княжеской Сванетии преступление влекло за собой двоякого рода последствия – частное вознаграждение и публичную пеню. Невольно переносишься мыслью в ту отдаленную эпоху, когда одинаково в Германии, Англии и Франции, сверх виры, взимался еще так называемый fredus или amercеment или когда в России, согласно «Русской правде», годовщина, или частное вознаграждение роду убитого, не устраняла виры и продажи в пользу князя.

Вместо того чтобы быть, как прежде, местом пребывания одной или двух фамилий, сопели стали включать в себя целые их десятки – обстоятельство, благодаря которому отношения соседства начали выступать на первый план и соседское право развиваться нередко в ущерб родовым интересам. Особенно наглядно последняя черта выступает в факте возникновения так называемого права соседского выкупа, которому, по крайней мере в княжеской Сванетии, дается решительное предпочтение перед родовым. Только в том случае, если соседи не пожелают выкупить проданного участка земли, последний может быть приобретен двором однофамильцев продавца, отнюдь не наоборот.

Этим не исчерпывается еще то влияние, какое княжеская власть оказала на изменение народных юридических обычаев. Вмешательство ее в суд, в форме наложения штрафов на различные виды преступлений, сделалось, как мы вскоре увидим, само источником частью отмены некоторых обычаев, как, например, обычая убивать новорожденных девочек, частью усиления ответственности за известные виды преступных действий.

Юридические обычаи сванетов

В предыдущем очерке мы сделали попытку нарисовать картину общественного и политического быта сванетов. В настоящее время мы переходим к описанию их юридических обычаев и, прежде всего, самого порядка производства у них суда. Юридические обычаи сванетов дают новое подтверждение тому взгляду, который видит зародыш судебного решения в приговоре посредников. При характеризующей их быт независимости отдельных родов и их разветвлений неудивительно, если сванеты не выработали иного порядка разбирательства дел гражданских и уголовных, кроме того, какой известен у них под наименованием суда «морвар», то есть суда назначаемых сторонами медиаторов. Самостоятельные, не признающие над собой старшего, кровные союзы в своих взаимных отношениях придерживаются тех самых начал, что и суверенные государства. Подобно тому, как международные столкновения разрешаются войнами и трактатами, так точно вражда двух или более дворов ведет к самосуду и прекращается не иначе, как мирным соглашением. Поводом к вражде признается безразлично всякое действие, причиняющее материальный вред, – все равно, страдает ли от него целый двор или только один из его членов. Родственная солидарность именно и сказывается в том, что личная обида признается общей целому двору, нередко даже всем однофамильцам. Последствием ее является поэтому месть не со стороны одного потерпевшого, но и всех, и каждого, кто живет с ним, нередко всей его родни. Самоуправство дворов прекращается не раньше, как после возмещения материального вреда, нанесение которого послужило поводом к самоуправству. Размеры этого вреда и соответствующий ему имущественный эквивалент должны подвергнуться при этом строгому определению. Но кому поручить выполнение этой задачи, как не лицам, выбранным обеими сторонами, притом в равном числе, так как иначе принцип равноправия оказался бы нарушенным. Вот почему сванеты до подчинения их русскому владычеству имели обыкновение решать все свои споры, одинаково гражданские и уголовные, с помощью медиаторов. Каждая сторона назначала их отдельно от другой в большем или меньшем числе, смотря по характеру дела: шесть или семь – при убийстве, три или два – в менее важных случаях. Посредники постановляли решение по большинству голосов. Но так как каждый из них отстаивал интересы назначавшей его стороны, то соглашения нелегко было достигнуть. Назначение сторонами равного числа медиаторов само являлось препятствием к тому; как было состояться большинству, когда каждая сторона продолжала настаивать на своем? Приходилось поэтому прибегать нередко к следующему приему: посредники из собственной среды выбирали одного человека, за которым признавали уже не один, а два голоса. При разделении мнений пополам голос избранного оказывался решающим. Во всем этом я имел возможность убедиться лично во время моего пребывания в Ушкульском обществе, и вот по какому поводу. За несколько месяцев до моего приезда возгорелась вражда между двумя дворами однофамильцев Нижерадзе. Повод к ней был самый ничтожный: один из Нижерадзе задержал на своем поле чужих быков, которые оказались принадлежащими двору его однофамильцев. Спор о загнанной скотине принял, однако, вскоре характер открытого междоусобия, особенно с тех пор, как глава одного из спорящих дворов однажды найден был мертвым в поле, и подозрение в его убийстве пало на члена враждовавшей с ним семьи. Хотя русское правительство отказывает в решении уголовных дел по адату, хотя последние судятся окружными судами на основании нашего уложения о наказаниях, но на этот раз администрация, в лице губернатора, сочла нужным, не дожидаясь решения дела по суду, сделать попытку примирить противников, очевидно, из опасения новых нарушений общественного спокойствия.

В моем присутствии, по предложению начальника края, стороны приступили к назначению медиаторов, каждая в числе восьми человек. Задача медиаторов – расследовать дело и определить условия, на которых должно состояться примирение враждующих. Уголовное разбирательство идет своим порядком, и решение суда будет приведено в исполнение независимо от тех мер, какие будут предложены посредниками. Прежде чем приступить к исполнению своей судебной миссии, сванетские «морвары», или медиаторы, обязаны принести присягу в том, что к подлежащему им рассмотрению делу они отнесутся как к своему собственному. Ближайший родственник потерпевшего обращается к посредникам со следующими словами: