Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

что исполнять роль Лауды буду я, меня обозвали одним не слишком приятным немецким словом. Многие говорили: «Какой кошмар! Нашего национального героя будет играть немец! Этого еще только не хватало. Он же все испортит». Не слишком-то мотивирует, правда? Но у меня был замечательный учитель диалекта, она мне очень помогла. Для английской версии я слушал интервью Ники и смотрел документальные записи. Мысли и характер Лауды ярко проявлялись в его манере общения. Австрийский акцент придавал речи Ники некоторое высокомерие и сарказм. Для нее была характерна прямолинейность, которую мне очень хотелось скопировать, чтобы добиться точности образа.

Достовернее сыграть Лауду помогло и длительное наблюдение за его манерой поведения. Брюль говорил:

Я обратил внимание на походку Ники — быструю и четкую. Так перемещался по теннисному корту Андре Агасси — уверенно, без единого лишнего движения. Я хотел ее перенять. Здесь было важно показать индивидуальные особенности обоих — и Лауды, и Ханта. Мы с Кр исом [Хемсвортом, который играл Ханта] изучили этих парней досконально, чтобы максимально точно передать все различия, даже самые незначительные. Ники очень много жестикулировал в своей неподражаемой манере, особенно когда что-то объяснял. А еще у него была такая полуулыбка или усмешка, порой чуть недобрая.

Снимаясь в фильме, Брюль не знал, как к его работе отнесется Лауда. Оставалось лишь надеяться, что фильм окажется достаточно хорошим и понравится такому взыскательному человеку, как Ники. Даниэль вспоминал:

Я знал, если этого парня не устроит моя игра, то я… то дело дрянь! Конечно же, я хотел, чтобы фильм понравился прежде всего ему. Было приятно, когда Ники время от времени появлялся на съемочной площадке — хотя через пару минут ему уже становилось скучно! А порой он замечал какую-нибудь неточность в костюме или в чем-то еще. Иногда, наоборот, сдержанно хвалил, и я чувствовал его одобрение. Но как знать, что он скажет, когда увидит все целиком? Понравится ли ему фильм? А моя игра?

Сам Лауда рассказывал вот что:

Как-то раз Даниэль позвонил и спросил, что надевают сначала: шлем или перчатки. Я объяснил, что сначала надевают шлем, потому что надо застегнуть ремешок под подбородком и только потом натянуть перчатки. Меня очень порадовало, что Даниэль обращает внимание на такие мелочи.

В первый раз я смотрел фильм без музыки, просто весь сырой отснятый материал. Когда он закончился, я подумал: «Ну и придурок я был тогда». Каким я был жестким, скользким, мрачным типом. Я забеспокоился. Если честно, мне не понравилось. Я сказал Питеру: «Окей, вы сняли фильм, как и обещали. Но я не думаю, что был настолько плох».

Потом я пошел на премьеру в Лондоне. Я волновался: столько людей будут смотреть фильм в первый раз! Теперь, с музыкой, он казался мне другим. Я наблюдал за реакцией зала, видел, как зрители смеются, плачут; много было эмоций…

Я сидел рядом с Берни Экклстоуном. После фильма он сказал: «Класс! Хочу пересмотреть его сейчас же!» И я подумал: отличный старт! Потом все долго аплодировали. Видимо, сначала я просто был слишком требователен. Процентов на 80 фильм верно показал события того года. Разумеется, не обошлось без чуточки Голливуда, но это логично. Должен признаться, когда я увидел реакцию зрителей, понял, что фильм и мне на самом деле понравился. Даниэль сыграл потрясающе. Огорчало лишь то, что Джеймса нет рядом. Будь он со мной, я был бы по-настоящему счастлив.

Если даже Лауда волновался на премьерном показе, можно себе представить, каково было Брюлю:

Первый раз мы смотрели фильм вместе в Вене. Я нервничал вдвойне, потому там была семья Ники и его друзья — разумеется, все австрийцы. После показа Лауда сказал: «Спасибо за то, что на экране я не такой придурок, каким был тогда в жизни!» Наверное, это означало, что фильм ему понравился.

Еще по беседам я понял, что Ники старается лишний раз не думать про аварию 1976 года и свое восстановление. Уж слишком тяжело вспоминать тот кошмар. Когда он смотрел эту сцену в фильме, снятую достаточно достоверно и очень эмоционально, я видел, что он был глубоко тронут, чуть ли не до слез. Добиться такого эффекта — у Ники, которого не так легко растрогать, — было очень важно и для меня, и для всех нас. Если немец получает комплимент от австрийца, это дорогого стоит! Я очень горжусь этим фильмом. Ники Лауда — один из самых удивительных людей, которых мне доводилось встречать в жизни.

Фильм «Гонка» получил хвалебные отзывы не только от критиков, но и, что самое важное, от фанатов «Формулы-1», известных своей любовью к статистической и технической точности. Да, там были, как выразился Лауда, элементы Голливуда, чтобы сделать повествование более гладким. Календарь Гран-при в фильме не соответствует реальному графику сезона 1976 года; Джеймс Хант никогда бы преднамеренно не применил физическую силу к журналисту; Вилли Дунгл в фильме даже не был упомянут. Пара фанатов обратили внимание на эти недочеты, но они мало кого волновали. «Гонка» — это эмоциональный и в ключевых моментах точный рассказ об одном из самых захватывающих поединков за титул в истории автоспорта. Для многих, к тому же, фильм стал своеобразным откровением: таким Лауду знали только близкие. Фильм в новом свете показал широкой публике человека, снискавшего огромную любовь и уважение гоночного братства.

ГЛАВА 32

Все очень просто

Если журналистам нужен был глас разума, они неизменно обращались к Ники Лауде. Из паддока с его интригами вечно расползались слухи, которые сеяли вокруг вражду и неразбериху. Лауда без труда мог все объяснить, приправив юмором, а в случае необходимости и язвительным комментарием. По обыкновению начав с коронной фразы «Все очень просто», он по кирпичику разбирал нагромождение аргументов и вытаскивал правду на поверхность. Лауда в своей неизменной красной бейсболке был для всех глотком свежего воздуха, бастионом здравого смысла.

Марк Хьюз, работавший репортером «Формулы-1» для журнала Motor Sport и газеты Sunday Times, не раз становился свидетелем свойственной Ники прямоты. Особенно ему запомнился один случай. Вот что он рассказывал:

Только что закончилась гонка в Монреале, я шел по питлейну, а навстречу вышел именно тот, кто был мне нужен — Рон Деннис. Это был 2005 год, в гонке лидировали пилоты команды McLaren: первым шел [Хуан Пабло] Монтойя, а за ним — [Кими] Райкконен. Ситуация для McLaren была довольно щекотливой, так