Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

как претендентом на титул был Кими, а Монтойя — в пролете, поскольку в начале года повредил плечо (то ли гоняясь на мотоцикле, то ли играя в теннис). Но потом, как раз перед пит-стопом, появился шанс: [Дженсон] Баттон разбил машину о «стену чемпионов»[104] и на трассу выехал пейс-кар.

McLaren каким-то образом умудрилась оставить Монтойю на трассе еще на один круг и провести пит-стоп Райкконена, в результате чего финн, естественно, выиграл гонку. Получилось несколько сурово по отношению к Монтойе, но действительно ли команда осознанно выбрала эту циничную тактику? Неужели они на самом деле кинули одного из своих гонщиков, чтобы помочь другому? В любом случае решение принимал лично босс Рон Деннис: сама команда такие вопросы не решает. Хотя могло быть и другое объяснение произошедшему. Поэтому я спросил Рона, что случилось.

Похоже, вопрос ему не очень понравился, и он буркнул на ходу: «Проблемы с радиосвязью. Мы сделаем заявление чуть позже». Я попытался на него надавить, и в этот момент появился Ники (он работал на телевидении экспертом) с ухмылкой на лице и весьма довольный тем, что Рон попал в неловкую ситуацию (не иначе результат старых ран 1985 года). «Привет, Рон, вот же вам повезло! Не будь машины безопасности, вы бы не кинули так Монтойю, верно?» И сверкнул зубами в широкой улыбке.

Поскольку рядом был журналист, то есть я, Рон не мог ответить так, как ему бы хотелось. «Да нет, у нас была проблема с радиосвязью», — промямлил он, еще более сконфуженный.

«Фигня!» — с ухмылкой бросил Лауда, подмигнул мне и удалился. В своем стиле. Замечательно.

Обозреватель «Формулы-1» швейцарского издания Speedweek Матиас Брюннер познакомился с Лаудой еще в юном возрасте, и больше трех десятилетий они поддерживали связь. Он рассказывал:

Меня просто выводит из себя, с какой легкостью сейчас всех подряд величают звездами да легендами. Каждый третьесортный актеришка мыльной оперы сомнительного качества или тупого реалити-шоу — уже звезда. Это смешно. Можете считать меня старомодным, но звездой может считаться только тот, кто достиг настоящих высот, кого знает весь мир. Вот Лауда для меня даже больше, чем звезда, — живая легенда!

Людям нравится рассказывать истории о его непревзойденной жажде жизни, особенно после той страшной аварии на «Нюрбургринге». Многие помнят его знаменитый девиз «Никакой фигни». Ники терпеть не мог дураков, никогда не стеснялся открыто говорить, что думает, даже если правда могла кого-то ранить. Но лично мне посчастливилось лучше узнать Лауду с еще одной стороны.

В начале 1980-х меня, молодого журналиста, впервые отправили на тесты F1. Что там говорят про звездную болезнь? Представляете, как круто было оказаться в паддоке среди пилотов, которых я раньше мог видеть только на экране телевизора или на страницах газет? Времена были совсем другие. В современной неделе тестов F1 пилоты словно испаряются. Проскользнут из боксов в моторхоум и не заметишь. Как правило, единственная возможность поговорить с ними представляется на встречах с представителями СМИ, запланированных заранее. А раньше, если, скажем, выходил из строя двигатель, пилот спокойно стоял у пит-уолла и следил за заездами или с кем-нибудь болтал. К нему можно было подойти и пообщаться — все спокойно на это реагировали.

Я планировал поговорить с пилотами McLaren Аленом Простом и Ники Лаудой. Первым я увидел Алена: он стоял и, судя по всему, не знал, чем заняться. Я тактично представился и спросил, не найдется ли у него минут 10 на интервью. Прост ледяным тоном ответил: «Сейчас я очень занят. У меня скоро совещание с инженерами. Попробуйте подойти позже».

Я подумал: «Ладно, у него явно есть дела поважнее общения с молодым журналистом, ничего удивительного». Через полчаса я завернул за угол и увидел «важное совещание» Проста: он прекрасно проводил время за игрой в карты с друзьями под тентом автофургона (роскошных моторхоумов тогда еще не было). Можете представить себе мое разочарование. О характере Алена мне все стало понятно.

Чуть позже мимо проходил Ники Лауда. Я обратился к нему с тем же вопросом. «Я сейчас иду в боксы, но вернусь через полчаса». Как истинный швейцарец я пришел через 20 минут. Лауда, как и обещал, появился ровно через 30. Мы сели, и вы представить себе не можете, как терпеливо и доброжелательно Ники отвечал на все мои вопросы, хотя большинство из них он наверняка уже слышал тысячу раз! Отвечал честно, умно, с юмором, травил анекдоты. Мы проговорили больше часа. А Прост по-прежнему играл в карты, время от времени поглядывая в нашу сторону. Меня сразу подкупила прямота Ники и готовность потратить столько времени на человека, которого он практически не знал. С тех пор я его поклонник.

В «Формуле-1» имена быстро забывают. Либо ты уходишь и занимаешься чем-то другим, либо тебя больше нет. И нет времени для воспоминаний. Но Ники Лауду никогда не забудут. Он потрясающий.

Первое интервью с Лаудой вашему покорному слуге удалось взять довольно неожиданно. Ники меня представил Алан Хенри между практиками в Детройте в 1982 году, и я хотел договориться с ним о встрече. Но Ники решил иначе: «Хорошо, поговорим прямо сейчас. Начинай!»

Это было типичной проверкой интервьюера на компетентность. Алан предупредил меня, что такое может случиться, поэтому несмотря на шум пит-лейна, который не очень-то способствовал беседе, у меня наготове были вопросы и кассетный микрофон. Ники был доволен, что я не дал застать себя врасплох, и отвечал откровенно и подробно. После этого я еще не раз брал у него интервью.

В 1976 году юный Михаэль Шмидт стал свидетелем возвращения Лауды в автоспорт в Монце, а потом познакомился со своим кумиром, будучи профессиональным журналистом. Вот что он рассказывал:

Это было в 1982 году на Гран-при Франции на трассе «Поль Рикар». Я хотел взять у него интервью и думал, как бы это устроить. Подошел к Ники и сказал: «Герр Лауда, вы очень заняты в конце недели? Не уделите мне пять минут?» А он ответил: «Давайте поговорим сейчас».

Черт! Мы стояли на пит-лейне, и он явно хотел посмотреть, что я буду делать в такой ситуации. А я не подготовился к интервью, совсем. Ждал, что он предложит встретиться завтра или еще когда-нибудь, тогда у меня будет время придумать вопросы. В общем, я запаниковал! К счастью, за соревнованиями я следил очень внимательно и сумел-таки сходу задать несколько вопросов. Разумеется, они были банальными, да