За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

и пойти по пути соглашательства с буржуазией и заключили с последней Брестский мир. Мы как единая революционная партия решили вступить в открытую вооруженную борьбу с большевиками, для удержания окончательно падающего социализма в России, который большевики превратили в кукольную комедию»{1355}. Надо признать, что Трутовский мог бы действовать более решительно полгода ранее, когда от его в частности действий зависела по крайней мере судьба левоэсеровской партии.

Д. А. Черепанов, вступивший в «блок» с анархистами подполья и ответственный вместе с ними за участие в теракте 25 сентября 1919 г. в отношении Московского комитета и актива столичной организации РКП(б), был человеком, которому в решимости не откажешь. Он мог «не отдавать себе отчета в происходящем» только в одном случае – если не на словах, а на деле он не планировал захвата левыми эсерами политической власти. После того, как Черепанов был арестован по делу о взрыве в здании МК РКП(б), он заявил на допросе:

«Как во время июльского восстания левых эсеров, так и теперь, я утверждаю, что Партия левых эсеров в тот момент вовсе не хотела захвата власти, т. к. и тогда, и теперь мы против какой бы то ни было партийной диктатуры.

Единственная цель июльского восстания – сорвать контрреволюционный Брестский мир и вырвать из рук беков (кличка, данная большевикам меньшевиками, а потом использованная, в т. ч., левыми эсерами. – С.В.) партийную диктатуру, заменив ее подлинной советской властью. По крайней мере, я лично никогда о захвате власти не думал.

Хотя ЦК Партии левых эсеров и исключил меня и всю Московскую организацию из партии, но я считаю, что он не правомочен был это сделать, т. к. на последнем Совете партии ярко выразилось настроение провинции и масс не в пользу ЦК, а в нашу пользу. Если бы этот Совет не был сорван преждевременными арестами Чрезвычайки (ВЧК. – С.В.), чуть ли не при содействии самих цекистов, то с полной уверенностью можно было бы сказать, что это этот ЦК не остался руководящим органом, поэтому мы считаем себя настоящими левыми эсерами, сколько бы ни было на сей предмет постановлений»[23].

Впрочем, днем 6 июля и особенно в ночь на 7 июля 1918 г. Д. А. Черепанов будет, как мы увидим, действовать достаточно решительно.

6 июля 1918 г. М. А. Спиридонова допустила еще один просчет: вместо того, чтобы, приехав в здание Большого театра, сразу рассказать товарищам по партии о теракте, она дождалась возобновления работы съезда, на котором в присутствии «многочисленных представителей Антанты и нескольких немцев»{1356} Мария Александровна и другие левые эсеры «снова начали решительно выступать против Брестского мира, Германской империи и ее дипломатической миссии»{1357}. Толку, как водится, не было никакого, но при этом драгоценное время было упущено, а инициатива потеряна.

В условиях, когда В. И. Ленин всё никак не мог дождаться, когда, наконец, «раскачается»{1358} Н. И. Подвойский, М. А. Спиридонова занималась бесполезной агитацией на большевистском по своему составу съезде, а левоэсеровские цекисты, находившиеся в отряде Д. И. Попова, мучительно бились над решением поистине гамлетовского вопроса, разделаться им с большевиками или «сломиться под ударом» картавой судьбы, теряя время и создавая ситуацию, которая чем дальше, тем больше походила на ту, что сложилась «на Сенатской площади» не в октябре 1917-го, а в декабре 1825-го, твердо знал, что ему следует предпринять, только один человек – Яков Михайлович Свердлов.

Глава 3

«Фракционное совещание большевиков – вранье…»

Свердлов и арест Левоэсеровской фракции V Всероссийского съезда Советов

Узнав об аресте председателя ВЧК, Я. М. Свердлов, в строгом соответствии с пословицей «Хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, – сделай это сам», первоначально не вызвал ни В. А. Аванесова, ни Л. С. Сосновского, хотя от этих большевистских деятелей (особенно от Варлама Аванесова) толку в любом случае было бы больше, чем от В. Д. Бонч-Бруевича или Н. И. Подвойского. Вполне готовый к «неожиданному» повороту событий, Яков Михайлович развернул активную деятельность. Как справедливо заметили А. Л. Литвин и Л. М. Овруцкий, «опасаясь захвата Большого театра, большевики сменили его охрану и арестовали всю левоэсеровскую фракцию съезда Советов»{1359}, в том числе М. А. Спиридонову.

Комендант Большого театра Я. А. Стрижак впоследствии писал о том, что он получил указание задержать Левоэсеровскую фракцию V Всероссийского съезда Советов от В. И. Ленина и Я. М. Свердлова{1360}, однако председателя Совнаркома латыш-комендант, судя по всему, помянул всуе. Своими откровенно провокационными действиями сделал арест левоэсеровской фракции 5-го Всероссийского съезда Советов в Большом театре технически возможным именно Я. М. Свердлов. Один из его первых биографов, М. Гайсинский, указал в своей книге: «В дни Левоэсеровского мятежа т. Свердлов проявляет обычную для него революционную инициативу. По имеющимся сведениям, ему принадлежит чрезвычайно важный маневр в отношении левоэсеровской фракции съезда, когда она была неожиданно арестована в помещении съезда при попытке устроить цитадель из помещения съезда Советов»{1361}. Заведующий оперативным отделом Главного штаба Всероссийской боевой организации ПЛСР Г. М. Орешкин на всю жизнь затаил обиду на Я. М. Свердлова. 6 июля Орешкин командовал упомянутой нами левоэсеровской дружиной в составе около 132 (или «200») человек, которая распоряжением председателя ВЦИК была включена в состав вооруженной охраны Большого театра на время V Всероссийского съезда Советов. Свердлов в беседе с Орешкиным под предлогом (лично!) сообщения о необходимости для Орешкина и его дружинников срочно прибыть на совещание то ли на Петровку, то ли в Большой Трехсвятительский переулок{1362}, добился того, что охрана Большого театра стала сплошь большевистской{1363}. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

6 июля 1918 г. «дружеский» совет Я. М. Свердлова Орешкину отправиться на «совещание», который последний принял – к счастью для себя самого, имел роковые последствия для товарищей Григория Матвеевича по партии.

Как показал 22 июля на следствии Ю. В. Саблин, «тайная разведка» левых эсеров донесла в Большой Трехсвятительский переулок сперва о том, что арестованы матросы, сопровождавшие в автомобиле М. А. Спиридонову, затем о том, что выход из Большого театра заблокирован, а еще «позже о том, что Спиридонова и вся фракция арестованы»{1364}.

Помимо организации ареста левых эсеров в здании Большого театра Я. М. Свердлов направил в Моссовет телефонограмму о приведении в боеготовность всех верных большевикам сил, и прежде всего рабочих. «Во все районы, – распорядился председатель ВЦИК, – [вам надлежит] отдать предписание: установить постоянное дежурство в районах, держать в полном порядке службу связи и тесный контакт с фабрично-заводскими комитетами – так, чтобы по первому зову можно было бы вывести рабочих на улицу»{1365}.

Руководство столичного советско-хозяйственного аппарата управления в свою очередь отдало ряд распоряжений, одно из которых гласит:

«Для подавления развивающегося восстания левых эсеров Президиум Московского Совета рабочих депутатов предлагает районным советам немедленно созвать всех вооруженных членов Коммунистической партии и других