Екатерингоф. От императорской резиденции до рабочей окраины - Владимир Иванович Ходанович

гороховый суп, щи или борщ, в воскресные и праздничные дни – суп с вермишелью или какой-нибудь крупой; на второе – жаркое или котлеты, каша «крутая гречневая» или пшенная, пирог с рисом или кашей. На ужин – первое блюдо «от обеда» и второе – «каша размазня». «Требование на молоко, на вино и т. п. надобности для слабых больных… делалось особо врачом отделения и утверждалось старшим врачом». Сверх того, ежедневно каждый штатный больной получал ржаной и белый хлеб и четверть кружки кваса. Чай с сахаром и молоком выдавался всем.

Постельное белье сменялось один раз в неделю, «носильное» – 2 раза и чаще. В отделениях для «буйных и неопрятных больных» белье менялось ежедневно и даже по нескольку раз в день. Собственные вещи больных по описи отправляли в прачечную, затем вещи относили в кладовые (ценные хранились в «казенных сундуках»).

Для дезинфекции больничных помещений применялся скипидар, «в случаях более важных» – карболовая кислота, нафталин, сулема и включавшая одним из компонентов лавандовое масло «ждановская жидкость» (она же – для уничтожения зловонных запахов). Тюфяки «для неопрятных» набивались соломой. Кушетки и кресла обивались «непромокаемой материей».

Процент умерших к числу поступивших в больницу составлял чуть более 20 %. Больше всего смертей приходилось на возрастную группу от 36 до 40 лет. Умирали от «прогрессивного паралича», «болезни мозга и оболочек», дыхательных органов, «старческого маразма». И только 0,2 % больных кончали жизнь самоубийством[585].

В сентябре 1896 г. Больничная субкомиссия Больничной комиссии Думы предложила, чтобы больница Во имя Св. Николая Чудотворца отныне служила бы «приемным бюро и лечебницею для всех свеже-заболевших, и местом для дальнейшаго распределения остальных душевно-больных по принадлежности». Из «хроников» в ней предложено было оставлять «только особо трудные случаи». Составной частью больницы должны быть отделения для «испытуемых» «душевно-больных арестантов», «нервных больных» и амбулатория.

Территориальное расширение Екатерингофского отделения началось с принятого по ходатайству попечителя больницы Иосифа Феликсовича Оношковича-Яцыны решения Управы о выделении для прогулок «душевно-больных» свободного участка земли между «больничным садом», садом Попечительства о народной трезвости и участком А.А. Сафировой 16 февраля 1900 г.[586]

В июне 1901 г. Больничная комиссия Думы своим отношением сообщила Управе о «желательности приобретения продающегося смежнаго с Екатерингофским отделением имущества г-жи Сафировой». Имелись в виду участки № 1 и № 5, находившиеся в «вечном арендном владении» А.А. Сафировой. Специальная комиссия выяснила «ценность имущества» – 15 тыс. руб. В феврале следующего года Финансовая комиссия Думы посчитала выгодным возвращение городу участков Сафировой общей площадью 0,42 га[587].

На приобретенных сафировских участках было устроено 100 мест «для спокойных душевно-больных женщин». К концу 1902 г. из больницы на Пряжке в Екатерингоф перевели 80 больных, из бывшего Смотрительского дома – еще 20 человек[588]. Таким образом, общее количество мест в Екатерингофском отделении достигло 150, и все они относились к категории «штатных мест».

Но возникла проблема. Оказалось, что для больных на даче № 1 «не имеется места для прогулок». Поэтому попечитель больницы «вошел в больничную комиссию с представлением» о присоединении к Екатерингофскому отделению соседнего пустопорожнего участка площадью 0,63 га. При этом И.Ф. Оношкович-Яцына добавил, что для прогулок будет использоваться часть участка, другая же часть может быть полезна как «в хозяйственных интересах отделения, так и в интересах приложения и развития труда больных, для устройства на ней огорода»[589]. В феврале 1904 г. Дума, по заключению финансовой комиссии[590], приняла решение о присоединении нового участка.

«– Ходите больше!

– Да мне некуда ходить, доктор.

– Ко мне ходите!»[591]

В 1903 г. в Екатерингофском отделении «исправлено» водяное отопление, произведены «переустройство строений» и «водопроводныя работы».

На полдень 20 декабря 1906 г. в Екатерингофском отделении состояло 149 душевнобольных женщин. (Примерно столько же мужчин и женщин состояло в «Приюте для эпилептиков и идиотов братства во имя Царицы Небесной».) Из екатерингофских больных насчитывалось: 30 «спокойных хроников, способных к труду» и 27 – «не способных», 22 – «не способных к труду» по категории «больных с ранняго детства или от рождения», 40 человек «безпокойных» и 30 – «слабых, неопрятных и трудно-больных». Из них уроженцев Петербурга было 36 чел., губернии – 23 чел., иных, «проживавших в С.-Петербурге более 1/2 года до поступления в больницу» – 19 чел. и 71 женщину отнесли к категории «неизвестная»[592].

К категории «неизвестных» относили тех, кто не мог сообщить ни о давности своего проживания в Петербурге, ни о месте проживания в столице или какой-либо иной губернии.

Статьи расходов Екатерингофского отделения были таковы: денежное содержание «личного состава» и административнохозяйственной «прислуги», пищевое довольствие персонала, обмундирование; пища больным, медикаменты, медицинские инструменты и пособия, одежда, обувь, белье и иные «принадлежности» для больных, «мытье белья», покупка и ремонт мебели и посуды, освещение, «содержание чистоты», «мелочные расходы»; содержание «машин и водопроводов», лошадей и экипажей, телефон, пожарно-сигнальные звонки и отопление. Отделение также оплачивало наем квартиры на даче № 7 по Молвинской улице.

«Личный состав» Отделения включал младшего врача, помощника смотрителя, экономку, старшую фельдшерицу-надзирательницу и 5 надзирательниц. На 1913 г. заведующим Отделением был Николай Карлович Реймер, надворный советник и практикующий врач (проживал в бывшем Смотрительском доме), надзирателем и экономом – Метлова Надежда Николаевна, вдова коллежского регистратора[593].

По статье расходов «Одежда, обувь, белье…» покупались, в частности, солома для соломенников, нитки, иголки, пуговицы, наперстки, тесьма, мочалы для перебивки матрасов.

По статье «Освещение» покупались керосин, олеофин, светильники, восковые фитили, ламповые стекла и щетки, фарфоровые абажуры, пальмовые (из пальмового воска) и стеариновые свечи.

В больничных палатах, приемных и «выписных» покоях Отделения находилось 2 голландские и 22 круглые утермарковские печи, общих расход на них в год составлял 192 саженей однополенных дров. В прочих помещениях стояло 14 унтермарковских печей, 4 кухонных очага, кухонный очаг «в две топки» и 4 ванные печи. На них уходило в общей сложности 98 и 28 саженей сосновых и березовых трехполенных и однополенных дров в год[594].

В июне 1908 г. «в виду ветхости зданий Екатерингофскаго отделения был арендован весь соседний с ним» дом А.Ф. Петерсон за 5439 руб. В следующем году в Отделении находилось 153 человека, из них 128 «спокойных», 5 – «безпокойных» 4 – «буйных и опасных» и 6 – «слабых, неопрятных и труднобольных», из них уроженцами Петербурга являлись 13 чел., из губернии – 7, менее полугода проживали столице 4 чел. и «неизвестных» – 109 чел. На полдень 20 декабря 1912 г. в Отделении состояло 140 больных, из них: 35 «спокойных», 103 – «безпокойных», 10 – «слабых». Из них 120 человек до лечения в Отделении проживало в столице более полугода, только трое оставались «неизвестными»[595]

Одежда на женщинах-больных Екатерингофского отделения была традиционной для