Последний царь: Как Николай II хотел сохранить самодержавие, а потерял империю - Цуёси Хасэгава

Этот шаг Родзянко был беспрецедентным вмешательством в военные вопросы, поскольку назначать командиров имел право только император. Более того, Родзянко была нужна полная отставка Иванова как гарантия того, что высшее командование не будет препятствовать революции. Бывший председатель Думы отправил телеграмму не только Алексееву, но также Гурко и Брусилову.

Последний высказался против, заявив, что Корнилов «отличается прямолинейностью и чрезмерной пылкостью»[1002]. Тем не менее Алексеев без всяких сомнений и возражений принял рекомендацию Родзянко. Он поделился надеждой, что «в исполнении этого пожелания может заключаться начало успокоения столицы и водворения порядка в частях войск, составляющих гарнизон Петрограда и окрестных пунктов», а потом попросил Николая одобрить приказ и отозвать Иванова в Могилев. Телеграмма Алексеева царю была отправлена после 18:55, вслед за проектом манифеста об отречении. На полях телеграммы стояла резолюция государя: «Выполнено. Н». Скорее всего, это было одно из последних действий Николая в роли императора[1003]. Данилов доложил Алексееву, что государь одобрил его рекомендацию[1004]. Телеграмма Данилова была отправлена в 21:21, пока Николай говорил с Рузским, Даниловым и Саввичем об отречении от престола. Неизвестно, в какой именно момент Рузский прервал разговор и передал царю послание Алексеева. Как бы то ни было, никто не высказывался против вмешательства Родзянко в военные вопросы и никто не обсуждал возможные последствия назначения Корнилова, который, став командиром Петроградского военного округа, принял бы на себя ответственность за безопасность императорской семьи в Царском Селе. Алексеев телеграфировал Родзянко, что царь согласился. Он также написал, что не знает, где находится Иванов, поэтому попросил политика оповестить генерала, что Николай отстранил его от обязанностей и велел немедленно возвращаться в Могилев[1005].

Иванов отступил в Вырицу и получил из Ставки приказ приостановить операцию, но, несмотря на это, Юрий Ломоносов и Александр Бубликов по-прежнему следили за каждым шагом генерала. Им удалось помешать ему добраться до Гатчины, хотя некоторые из его эшелонов смогли попасть и туда, и к Александровской. Железнодорожники продолжали перехватывать телеграммы, чтобы держать руку на пульсе. Именно поэтому они первыми узнали о назначении Львова председателем Совета министров, Николая Николаевича – Верховным главнокомандующим, а потом – и об отречении Николая II.

Вооруженные этой информацией, они стали изводить генерала Иванова. Когда тот позвонил Ломоносову и потребовал, сославшись на приказ императора, чтобы его с солдатами пустили в Петроград, то получил ответ: «По приказу какого императора, генерал? Николай II отрекся от престола…» Иванов повесил трубку, а через несколько минут перезвонил и попросил отпустить его обратно в Ставку.

Ломоносов сделал вид, что согласился, и приказал работникам Виндавской линии дать генералу два паровоза, но добавил, что из обоих тендеров нужно слить воду, чтобы составы не смогли проехать достаточно далеко. Иванов покинул Вырицу, но в паровом двигателе не оказалось воды, поэтому поезда остановились в 7,5 километра от станции и простояли там всю ночь[1006]. После этого Бубликов телеграфировал Иванову:

«Мне стало известно, что вы арестовываете и терроризируете служащих железных дорог, находящихся в моем ведении. По поручению Временного Комитета Государственной Думы предупреждаю вас, что вы навлечете на себя этим тяжелую ответственность. Советую вам не двигаться из Вырицы, ибо по имеющимся у меня сведениям народными войсками ваш полк будет обстрелян артиллерийским огнем»[1007].

Таков был бесславный конец контрреволюционной экспедиции Иванова.

Глава 12

Отказ Михаила от престола

3 марта после полуночи в Ставке было тревожно. Николай Базили, великий князь Сергей Михайлович и еще несколько офицеров собрались в комнате дежурного, расположенной прямо под кабинетом генерал-адъютанта Михаила Алексеева, рядом с телеграфной, где стоял аппарат Юза. В ожидании новостей военные беспрерывно курили. Время от времени заглядывал генерал Александр Лукомский, чтобы проверить, не произошло ли что-нибудь[1008]. В 01:30 напряжение достигло предела – пришла та самая телеграмма от начальника штаба Северного фронта Юрия Данилова[1009].

Взгляды всех присутствующих впились в бумажную ленту, медленно вылезающую из аппарата. Базили с изумлением прочитал самое важное: «Государь император изволил затем подписать акт отречения от престола с передачей такового великому князю Михаилу Александровичу». Хотя сначала юрист не понял, что именно читает, скоро пришло осознание, что из его проекта манифеста все упоминания регентства испарились, а Алексея заменили Михаилом. В конце манифеста офицеры заметили новый абзац о «ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях, на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу». По словам Базили, если бы речь шла о малолетнем царевиче Алексее, этот пассаж был бы бесполезным, поскольку несовершеннолетний не может дать присягу[1010].

Телеграф перестал печатать. От потрясения офицеры едва стояли на ногах. Великий князь Сергей Михайлович закричал: «Почему Михаил? Это какая-то шутка!» Он осел на диван, восклицая: «Это конец!» Все в маленькой заполненной сигаретным дымом комнатке были в недоумении. Было ли такое наследование законным? Мог ли Михаил, предпочитавший оставаться в тени, завоевать народное уважение? Окажись на встрече с представителями Думы не Рузский, а Алексеев, смог бы он отговорить Николая от странной затеи с двойным отречением?[1011]

Алексеев ничего не сказал, хотя Базили заметил, как тот потрясен. В два часа ночи начальник штаба Ставки отправил подписанный Николаем текст манифеста Михаилу Родзянко[1012]. Примерно через час он телеграфировал Николаю Николаевичу и сообщил, что того назначили Верховным главнокомандующим, а также попросил разрешения самому исполнять эти обязанности, пока Николай Николаевич не прибудет в Ставку. Хотя Алексеев приложил к обращению телеграмму Данилова с новостями о двойном отречении царя, в своем ответе Николай Николаевич только согласился с предложением собеседника, а шокирующий поворот событий комментировать не стал[1013].

Проинформировав Николая Николаевича и рассудив, что Рузский знает, что нужно делать, Алексеев начал сообщать о последних событиях остальным членам верховного командования. Он телеграфировал генералам Эверту, Брусилову, Сахарову, а также адмиралу Русину (Николаю Николаевичу начальник штаба больше не писал), процитировав царский манифест об отречении от престола, и приказал им передать по телеграфу текст во все армии и начальникам всех военных округов, а также распечатать его и распространить по всем войсковым частям[1014].

Теперь главной задачей Алексеева было обеспечить новому царю лояльность военных. Он срочно написал князю Львову, председателю Совета министров, попросив его как можно скорее опубликовать манифест Николая, чтобы армия и флот могли присягнуть Михаилу[1015]. Потом он еще раз телеграфировал Львову и только что назначенному