Последний царь: Как Николай II хотел сохранить самодержавие, а потерял империю - Цуёси Хасэгава

(пока Временный комитет склонял Николая II к отречению) поддерживали общий план и Милюкова. Теперь же, когда встал вопрос законности двойного отречения, они вышли из коалиции и заявили о своих истинных намерениях.

Республиканцам-керенцам решение Николая дало прекрасную возможность всадить нож в спину монархии. Если бы Керенскому удалось убедить Михаила отказаться от престола, политик укрепил бы свой авторитет и стал главным связующим звеном между Временным правительством (где он был министром юстиции) и Петроградским советом (где занимал пост вице-председателя). Керенский заявлял, что представляет интересы восставших масс, а во Временном правительстве выступает в роли «заложника демократии»[1027].

Иронично, но именно Милюков, заклятый враг Николая, теперь был единственным, кто сражался за сохранение монархии. Он считал, что Временное правительство должно работать с благословения нового царя, который после изменения режима станет фигурой номинальной. Милюков понимал, что укрепить новый порядок может только привычный для народа символ власти, то есть монархия. «Одно Временное правительство, без опоры на этот символ, просто не доживет до открытия Учредительного собрания. Оно окажется утлой ладьей, которая потонет в океане народных волнений»[1028], – писал политик. Он знал, что поддержать Временное правительство должны не только революционно настроенные жители Петрограда, но и большинство русских людей, пока относившихся к столичной революции нейтрально. Милюков осознавал, что политическая власть – явление не только юридическое или институциональное и что для народного сознания огромное значение имели церемонии, ритуалы, культура и история[1029]. Поэтому он предложил Временному правительству переместиться из Петрограда в Москву, где, по его мнению, ситуация была более стабильной.

Проблема была в том, что если двойное отречение не имело правовой силы, то великий князь не мог унаследовать престол от Николая, а значит, и утвердить Временное правительство. Но для Милюкова политическая целесообразность была важнее юридических тонкостей. Хотя среди думских лидеров он оказался в меньшинстве, его поддержали офицеры, подавшие во Временное правительство петицию с призывом не устанавливать никакую форму правления, пока ее не одобрит Учредительное собрание[1030].

Милюков даже угрожал подать в отставку, если Михаил откажется от престола. Остальные члены Временного правительства и Временного комитета смогли отговорить коллегу, пообещав, что у него будет шанс поделиться своими соображениями с князем позже, при личной встрече[1031]. В итоге обсуждение зашло в тупик и политики условились оставить решение за Михаилом.

3 марта в 05:55, после совместного заседания Временного комитета и Временного правительства, Керенский позвонил великому князю Михаилу и предупредил, что сейчас Временный комитет Думы в полном составе и члены Временного правительства придут к нему в квартиру для переговоров[1032]. То, что с братом Николая связывался Керенский, а не Милюков, показывало, как сильно вырос авторитет эсера среди коллег.

Ко всеобщему удивлению, за последние несколько часов те, кто хотел покончить с монархией, обрели неожиданного союзника в лице Родзянко. Еще в начале вечера он всеми силами старался сохранить в стране монархический строй, а услышав новости о двойном отречении, даже позвонил адвокату Иванову и попросил его уговорить Михаила принять власть[1033]. Однако события прошлых дней сильно повлияли на его взгляды. Беседа с великим князем вечером 27 февраля разочаровала политика. Теперь он считал, что у Михаила нет силы воли и харизмы, необходимых лидеру. Яростное возмущение мятежников речью Милюкова о сохранении монархии испугало Родзянко. Когда он ушел из Таврического дворца в Генеральный штаб, чтобы получить текст «манифеста об отречении», то уже сменил точку зрения. Теперь председателю Думы казалось, «что Великий Князь процарствовал бы всего несколько часов, и немедленно произошло бы огромное кровопролитие в стенах столицы, которое бы положило начало общегражданской войне»[1034]. Не обошлось и без политического расчета. Чтобы сделать Думу и Временный комитет законными институтами послереволюционной России и снизить влияние своего оппонента – Милюкова, – Родзянко решил встать на сторону Керенского, заключив своеобразную сделку с дьяволом[1035].

Разница между монархией с ответственным министерством и республикой огромна. Хотя в обоих случаях председатель Думы может назначать правительство, в первом по-прежнему есть царь, который обладает некоторой властью, согласно «Основным законам». Но без царя председатель Думы получил бы неограниченную власть. Именно он, а не царь стал бы воплощением политической воли государства и народа. Неудивительно, что Родзянко поспешил ухватиться за такую возможность.

Как мы помним, в три часа ночи Родзянко и Львов вышли из Таврического дворца, чтобы забрать текст «манифеста» об отречении Николая из здания Генерального штаба, куда пришла телеграмма. В пять утра они отправились к военному министру, чтобы по аппарату Юза поговорить с Рузским. Что же они делали после того, как забрали документ, но до встречи с министром? Согласно историку Семиону Ляндресу, коллеги отправились вздремнуть: Львов – в квартиру давнего знакомого Дмитрия Щепкина, а Родзянко – к старому другу М. Вонлярлярскому[1036]. А вот Андрей Николаев утверждает, что Родзянко, Львов и Керенский встретились в квартире, где остановился Львов (предположительно, у Щепкина), и там договорились убедить Михаила отказаться от престола[1037]. Возможно, именно там и образовался нечестивый союз этих трех политиков.

В четыре часа утра Родзянко телеграфировал Алексееву и командующим всех четырех фронтов о том, что Временный комитет назначил Временное правительство, и перечислил имена министров[1038]. У сообщения было две цели. Во-первых, Родзянко подчеркивал, что Временное правительство выбрал не император, а Временный комитет. Таким образом, законность исходила не от царя, а от Думы. Во-вторых, Родзянко ставил высшее командование перед тем фактом, что Временное правительство учреждено. Этот шаг был необходим, чтобы перейти к следующему этапу – не дать Михаилу взойти на престол. Предположительно, Родзянко отправил телеграмму уже после того, как сговорился с Львовым и Керенским.

Сразу после этого он решил связаться с Рузским. Беседа началась в пять утра и продлилась до шести[1039]. Родзянко, только что решивший убедить Михаила отказаться от престола, не хотел, чтобы «манифест» Николая об отречении распространили. Он боялся, что в таком случае народ, в особенности солдаты на фронте, начнет праздновать избавление от старого царя и радостно приветствовать нового – Михаила II. Чтобы этого не случилось, Родзянко задумал уговорить Рузского придержать документ об отречении Николая.

Стоя вместе с Львовым рядом с аппаратом Юза, политик отправил генералу просьбу: «Чрезвычайно важно, чтобы манифест об отречении и передаче власти великому князю Михаилу Александровичу не был бы опубликован до тех пор, пока я не сообщу вам об этом. Дело в том, что с великим трудом удалось удержать в более или менее приличных рамках революционное движение, но положение еще не пришло в себя, и весьма возможна гражданская война». Родзянко