Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

и Сами Лица Святой Троицы всегда неразлучны как в своём действии, так и в соединённости трёх различных образов этого единого действия[1451], подобно тому и Церковь всегда свидетельствует миру о путях человека к Богу, о райской жизни во Христе и о христоподобном самоотвержении своего духа, тем самым всегда и неразлучно свидетельствует о Самих Отце, Сыне и Святом Духе, отображая[1452] Их выход к миру и человеку в своём делании. Но, с другой стороны, подобно тому, как полнота Троического Откровения[1453] осуществлялась поступенным выходом Святой Троицы к человеку, так и полнота ипостасного раскрытия этого Откровения в Церкви, в её жизни и её историческом конкретном опыте (опыте отношений с миром и опыте отношений мира и Бога в самой Церкви), осуществляется поступенно, становясь внутренним ключом времени – идущего ко Христу, христианского, а затем и постхристианского мира.

Глава. 10. Непреложность истории и свобода человека

«Процессы духовной жизни сложны и своеобразны по самой природе своей»[1454].

«Только присутствие вечности придаёт времени подлинную ценность… Подлинное – живое, личностное, бытийное время определяется не продолжительностью, а целенаправленностью… Истинное время… (есть) всегда решающие моменты возможности, наполненные смыслом моменты открытия»[1455].

«Через все свои изменения и перемены вся тварь спешит к своему концу… в котором завершится таинство этого мира и человеческая история… тогда скончается тайна Божия»[1456].

10.1. Введение. Свобода Бога и свобода человека

Неизменным основанием как свободы человека, так и проявляющихся в его жизни закономерностей, является жизнь Бога – Его свобода и законосообразность Его бытия.

Истории предшествует вечность, но что мы можем сказать о вечности? Свобода Самого Бога уже «раз и навсегда» выражена в свободном самоопределении и триипостасной жизни Святой Троицы, Богу изначала чужда какая-либо динамика, развитие, усовершение[1457]. В нём нет ни различия, ни противоречия, ни какого-либо смыслового «промежутка» между свободою природы и ипостаси[1458]. Отец, одновременно свободный по природе (то есть как Бог), но и по ипостаси, будучи обладателем своей природы, вместе с природою[1459] передаёт эту свободу Сыну и Духу, Которые, в свою очередь, свободно и ипостасно самоопределяются по отношению к Отцу и друг другу в согласии с собственной природою[1460]. Как невозможно усмотреть «зазора» – не только «временного», но даже и смыслового[1461] – между природою и ипостасным бытием Святой Троицы, так невозможно усмотреть подобного «зазора» в отношении Божественных сил и свойств, которые имеют (как и всё вообще существующее) как природное, так и ипостасное измерение.

Поскольку в Боге снимаются все противоречия, Его свобода и самовластие не могут быть противопоставлены непреложности и неизменности Его бытия[1462]. Но это внутреннее единство Божественной свободы и непреложности уже не может быть сохранено, когда мы вторгаемся в область творения, человека и его отношений с Богом, то есть в область истории. Именно здесь начинается осуществление великого замысла Бога.

Бог законодательствует всему, и это законодательство и есть акт Его совершенной свободы. Свободное произволение Бога становится законом для мира и человека, законом, отражающим и отобразующим в себе непреложность Бога[1463], логосом и смыслом бытия творения[1464], нетварным основанием устойчивости тварного бытия[1465]. С другой стороны, в саму природу человека Бог вкладывает образ Своей Божественной свободы – свободу, способную через произволение[1466] избирать предлагаемый Богом закон, то есть законосообразный путь своего личного развития и вызревания, осуществляя этот путь в своих действиях[1467]. Так, созданный для истории, человек оказывается призван вложенную в него Богом природную свою свободу[1468] возвести до свободы ипостасной и совершенной – не только человеческой, но, вместе с тем, и божественной[1469], необратимой[1470], неколебательной и устойчивой[1471], принятой в личное достояние человека[1472].

В истории начинается осуществление великого замысла Бога, начинается грандиозная борьба двух свобод[1473] с обоюдной победою[1474] в перспективе и конце этого пути[1475], победою, в которой свобода и закономерность окончательно придут к своему единству уже в человеке, в Церкви, в человечестве[1476]. Этот момент станет концом истории.

Этот исторический процесс может быть описан в некоей простой и своего рода «идеальной» модели – на примере отдельно взятого человека[1477], сперва устремлённого к святости, а затем и достигающего её. Такой «механизм» возрастания человеческой свободы и постепенного восхождения человека к неуклонному стоянию в Боге, с соответствующим постепенным переходом его от состояния «возможности не грешить» к состоянию «невозможности грешить» описывает прп. Максим Исповедник, дающий, из всех святых, наиболее полное и развёрнутое учение о свободе вообще и свободе человека в частности[1478]. Динамика такой жизни человека, его движения по пути к Богу может быть описана определёнными закономерностями. Корень этих закономерностей исторического развития лежит в устройстве природы человека, а ещё глубже – в той таинственной троической жизни Самого Бога, которая, приоткрываясь человеку, выступает опорой его жизни и развития. Уже само тройственное устроение природы человека (состоящей из тела, души и её высшей части – духа) отображает в себе троичность Бога. Но отображает не каким-либо простым и прямым образом, чтобы одна из частей нашей природы соответствовала бы одному из Лиц Святой Троицы[1479]. Отображение троичности Бога в природе человека имеет более сложный и менее очевидный характер, выявление которого принадлежит истории. Именно история, через закономерности развития человеческой личности, человеческого социума и, наконец, отношений человека и Бога, даёт увидеть, хотя и прикровенно, связь устроения человека с жизнью Святой Троицы[1480]. Сама свобода человека в своём ипостасном развитии оказывается «подчинена» законосообразности устроения человека, оказывается вписана в историю и способна развиваться лишь по законам истории.

10.2. Путь, предложенный человеку Богом: кратчайшее вызревание образа бытия человека

Совершенная сращенность человека с Богом, пронизанность человеческой природы Божественными энергиями, личное обладание ими человеком, – таково было изначальное призвание человека, логос[1481], закон, цель, задача, поставленная ему Богом. В процессе развития личности человека душевные и телесные силы его должны были быть взращены и интегрально применены. Этот закон, согласно замыслу Божию, мог бы осуществиться через безгрешный образ действия[1482] человека – путём неуклонного следования его за Богом и, таким образом, постепенного развития своей личности, своего ипостасного бытия.

Адам не был обожен; вернее, это обожение было дано ему лишь в начатке – в той начальной