Богословие истории как наука. Опыт исследования - Михаил Легеев

мере, которая позволяла ему пройти весь путь становления как личности (обретающей искомое теснейшее единство с Богом) до конца. Сотворённый человек, будучи духом своим всегда направлен к Богу (вплоть до момента грехопадения), в отношении своих душевных и телесных сил был подобен младенцу: лишь постепенно развивая и применяя эти силы, он был способен исполнить возложенную на него задачу.

Телесные и душевные силы человека, хотя и были сотворены, но ещё только формировались в своём энергийном развитии, тогда как дух человека от начала был крепко прилеплён к Богу[1483]. Более того, человек должен был стать социальным существом, стать им через личный труд каждой из человеческих ипостасей – Адама и Евы. Совместный труд, водительствуемый верою человеческого духа и руководимый Богом, привёл бы постепенно человека к вызреванию цельности его душевных сил, к умно-сердечному единению людей друг с другом в своей энергийной жизни, и, таким образом, познанию ими себя и мира. Взращивание в единстве сил души человека призвано было произойти через социальное (синаксическое, синаксисо-ипостасное[1484]) единение человеческих ипостасей – действенное (т. е. энергийное) единение их в единомыслии и любви.

Через прохождение этого пути запретное прежде Древо познания (которое, по толкованию святых отцов, есть сам человек[1485]) сделалось бы съедобным и полезным; первая Ева стала бы и второй, Бог, по слову прп. Максима Исповедника, воплотился бы для человека, но не для того, чтобы избавить его от греха, а чтобы и безгрешного возвести на высоту небес непреклонности Божественной воли[1486], которой надлежало стать уже личным (воипостасным – через обожение) достоянием человека[1487]. Укоренённые и осуществлённые в человеке (через синаксическое единство друг с другом), любовь и познание себя позволили бы людям совершить и более высокий духовный труд – водительствуясь воплотившимся Сыном Божиим, совершенно забыть о себе[1488] и полностью вручить себя Богу, не только вверяя ему свой дух (как при начале пути) и даже не только присовокупляя к нему жизнь души, то есть все душевные действия, ставшие отныне общими (мысли, чувства и желания), но и само тело, а, вместе с тем, и саму жизнь, полагая более за ничто само по себе и отдавая Богу.

Тогда, по вкушении плода Древа познания, в этом богозамысленном и законосообразном пути вызревания человека как личности – а именно, вызревании его образа бытия, от ипостасного, через синаксисо-ипостасный, ко всецелостному и кафолическому[1489], – тогда осуществился бы замысел Божий о человеке как о Церкви. Только совершенное самоотвержение, отказ от себя, могло соединить человеческие ипостаси в совершенном и оттого непоколебимом общении (греч. – «κοινονία») уже не только друг с другом, но – силою Святого Духа – и с Божественными Ипостасями Святой Троицы.

Такой ход истории, её «идеальная модель», был предложен Богом человеку.

10.3. Образ действия как ключевое понятие богословия истории[1490]

Но всякий человек принципиально выше законов и формул, а лучше сказать, инаков им. Человек имеет колоссально сложное внутреннее устроение. И эта сложность состоит не только и даже не столько в самом внутреннем устройстве человека, так сказать, в самой данности его бытия, в его природе, сколько в том многообразии возможностей динамического развития человека (т. е. конкретно взятого человека), изменения его состояния, его многоаспектных, тонких, порою хрупких и неустойчивых отношений с Богом, с окружающим миром, с другим человеком. Так, один и тот же путь может быть совершён разными способами, или образами[1491], включая окольные и несовершеннейшие из них[1492]. Поэтому, когда человек согрешил, история его отношений с Богом стала совершаться по тем же самым законам, но совершенно иным образом[1493].

Образом, отразившим личный выбор Адама и его наследников, включая всякого человека[1494].

Это многообразие возможных личных образов действия, личных путей, сохраняет свою актуальность для каждого человека. Мы по-разному идём ко Христу. Мы по-разному идём и со Христом. Способ нашего духовного движения различен, хотя само движение, сам путь отношений каждого человека с Богом[1495] пролагается, образно выражаясь, по рельсам одних и тех же энергий – Бога и человека. Человек сам создаёт способ своего движения с Богом и к Богу, тогда как само движение, состоящее из совокупности действий (Божественных и человеческих) раз и навсегда определено Христом.

– Всё, совершённое на страницах Ветхого Завета, маленькие и большие победы, праведности патриархов и пророков, равно как и маленькие и большие падения и отвержения Бога, – всё это было выбором человека, принимающего или не принимающего волю Бога, всё это стало вехами пути истории, формируемой свободою человека, но направляемой непреложностью Божией воли.

– Бог воплотился в определённый момент истории – и этот момент также стал выбором и способом (греч. – «τρóπος») человека, принимающего волю Бога.

– Так и в жизни каждого члена Церкви Христовой, идущего ко Христу, далёкие прообразы Ветхого Завета, праведные и грешные деяния давно ушедших людей отображаются, проживаются и повторяются, но всё это совершается выбором человека и через особый образ, однако же, тех самых действий.

– Так и в жизни каждого члена Церкви Христовой Сам Христос прообразуется[1496], зачинается[1497], воплощается[1498], действует, нечто совершает через выбор и образ действия человека.

– Божественная благодать постепенно входит в человека и становится его личным достоянием также через личный выбор и способ, присущий данному человеку и формируемый им[1499].

Малая священная история каждого человека представляет собой ипостасный облик его личного пути, несёт печать его личных способов осуществления единого и общего достояния Христова – в человечестве и в Божестве. Каждый из людей способен проживать в себе путь Адама, ветхозаветных праведников и грешников, пророков и богоотступников, наконец, путь Самого Христа, соделывая его своим собственным, особым путём к Богу и с Богом.

10.4. Образ бытия и образ действия в их взаимном отношении

Физическое, душевное, наконец, духовное усилие, совершаемые в трудящемся во спасение человеке, осуществляются в нём множеством присущих ему способов, сохраняя при этом как свою последовательную преемственность, так и внутреннее единство и связь друг с другом и с Богом. Из этой внутренней картины человеческой жизни слагается постепенно его малая священная история, формируется его образ бытия, происходит историческое вызревание его как личности. Точно так же, из выборов отдельных людей слагается Священная История Церкви – как ветхой, так и прообразовательной, новой – Христовой, слагается и формируется образ бытия Человека и человечества. Так, история церковных общин слагается из этих личных путей отдельных людей, а история всей Церкви