Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

их один из активистов в своей речи в Купер-Юнион). Казалось, у каждого в руках была цифровая камера, и все бесконечно снимали друг друга, снимающих друг друга. Популизм и патриотизм служили связующим идеологическим звеном. Среди ораторов, кстати, были настоящие спасатели, работавшие на месте терактов 11 сентября, бывшие солдаты и другие люди в форме. Их выступления часто прерывались скандированием: «С-Ш-А! С-Ш-А!»

Тем временем в церкви Святого Марка в Бауэри разворачивалась совершенно иная конференция, проходившая под девизом «Мы требуем прозрачности: Конференция за мир, правду и новую экономику». Здесь публика была старше, седее и тише — профессура в твидовых пиджаках и активисты в спортивных куртках и кедах, одной ногой все еще стоящие в пацифизме эпохи холодной войны. Камер почти не было видно. В отличие от полностью цифрового правого сборища «Мы есть перемены», здешние люди действительно держали в руках, читали, продавали и обсуждали старомодные книги. Эти отцы и деды не признавали «уличных акций» и прочих шумных сборищ. Вместо этого они сидели на церковных скамьях и слушали, как сменяющие друг друга занудные мужчины средних лет (а среди выступавших были исключительно мужчины) читали лекции по истории Америки, посвященные операциям под ложным флагом, Вьетнаму и заливу Свиней. В зале было душно, и многие слушатели столпились у вентиляторов, расставленных вдоль стен. В какие-то моменты я ловил себя на том, что засыпаю.

Но когда за трибуну встал Кевин Барретт, все мгновенно очнулись.

Барретт — лысеющий мужчина в очках, разменявший шестой десяток, из тех, чье крошечное фото могло бы иллюстрировать статью «неббиш» в словаре идиша. Однако, вещая из своего штаба в Мэдисоне, штат Висконсин, он заслужил в кругах «правдоискателей» репутацию одного из самых отчаянных сорвиголов движения, готового ляпнуть что угодно. Родившись в традиционной лютеранской семье на Среднем Западе (его отец, Питер Барретт, был олимпийским чемпионом по парусного спорту), Барретт принял ислам в 1992 году после женитьбы на мусульманке родом из Марокко. Пять лет спустя он защитил докторскую диссертацию по африканским языкам и литературе в Университете Висконсина, где и работал преподавателем, пока не вызвал бурю возмущения, публично заявив, что мусульмане не причастны к атакам на Всемирный торговый центр. («Каждый мусульманин, которого я знаю в Мэдисоне, знал, что это было спланировано изнутри».) С тех пор он успел побывать под арестом по обвинению в домашнем насилии, провести маргинальную избирательную кампанию в Конгресс, побыть ведущим конспирологических радиопередач, затеять несколько грязных склок с другими конспирологами и создать жутковатый сайт, на котором публикуются домашние адреса полицейских и других чиновников, «подозреваемых в злоупотреблении властью над людьми».

Свое выступление в церкви Святого Марка Барретт начал с утверждения, что участие мусульман в событиях 11 сентября невозможно в принципе, поскольку догмы ислама несовместимы с любым неспровоцированным насилием. Вместо этого, по его словам, очевидным виновником является Израиль — или, как он его назвал, «геноцидное колониальное государство поселенцев в Палестине». Но донести эту мысль до американцев трудно, добавил он, поскольку евреи «чрезмерно широко представлены в американских СМИ», а всеми крупными медиакомпаниями руководят «еврейские исполнительные директора — сионисты». По мнению Барретта, нельзя доверять и официальной комиссии по расследованию событий 11 сентября, поскольку ее исполнительный директор Филип Зеликоу — «этнический еврей».

Ни одно из этих заявлений не стало бы неожиданностью для тех, кто знаком с высказываниями Барретта о евреях и Израиле. В них он часто воспроизводит традиционные штампы антисемитской пропаганды — как, например, в этой массовой рассылке по электронной почте, касающейся дискриминации палестинцев со стороны ливанского правительства: «К сотням тысяч [палестинских] беженцев, живущих в нищете, в частности в Ливане, следует относиться как к почетным гостям; в то время как экономические потери, которые понесут простые ливанцы, когда палестинцы начнут конкурировать с ними на рынке труда, равно как и все остальные потери, понесенные жертвами сионизма, должны быть как можно скорее компенсированы за счет конфискации сионистских денег — начиная с состояния Ротшильдов и заканчивая богатствами остальных пятидесяти процентов американских миллиардеров, являющихся сионистскими военными преступниками».

Дальше — хуже. После ухода из Университета Висконсина Барретт превратился в редкую птицу: он стал левым скептиком Холокоста. Еще в 2006 году он так описывал свои взгляды по этому вопросу: «Каковы бы ни были факты о Второй мировой войне, трагично то, что систематическая сионистская Большая ложь [о Ближнем Востоке] бросила обоснованную тень сомнения на ВСЁ, что евреи говорят о себе и своей недавней истории, включая Холокост. Как разумный человек, не являющийся специалистом по теме Второй мировой войны, но изучивший историю сионистской Большой лжи применительно к Палестине, я не могу просто так отмахнуться от аргументов таких людей, как [Марк] Грин, [Дэвид] Ирвинг и даже [Эрнст] Цюндель. И даже если цифра в шесть миллионов намеренно убитых по чисто этническим причинам верна — что вполне может быть; я стал агностиком в этом вопросе после изучения Большой лжи сионизма, — мне все равно пришлось бы охарактеризовать Холокост в том виде, в каком его преподают в США, как чудовищно разрушительный миф».

Пока Барретт говорил, по залу пробежал гул неловкости. Один из слушателей — «правдоискатель» средних лет с мальчишеским лицом и лохматой каштановой шевелюрой в стиле 1970-х, сидевший футах в двадцати справа от меня, — едва сдерживал раздражение. Позже он представился мне как Стив Альтен, писатель-фантаст, наиболее известный своими остросюжетными романами «Мег» о семействе гигантских доисторических акул (мегалодонов), которые пожирают катера, вертолеты, китов и (в историческом флешбэке) тираннозавра.

Когда началась сессия вопросов и ответов, Альтен поднялся со своего места. «Я считаю тебя другом, я много раз бывал на твоем [интернет-радио] шоу, — обратился он к Барретту. — Но ты начинаешь с мысли, что мы не должны применять расовое профилирование в отношении мусульман, с чем я, как еврей, согласен. А затем ты скатываешься в чистой воды лицемерие и обвиняешь во всем евреев. Ты показываешь список евреев, работающих в СМИ, тут же клеймишь их сионистами и [намекаешь], что у них есть скрытые мотивы утаивать правду об 11 сентября — без единой крупицы доказательств, ни разу не встретив никого из этих людей... Своими действиями ты на самом деле вредишь Движению за истину об 11 сентября!» С этими словами Альтен сел под редкие аплодисменты.

Через несколько минут, когда аудитория стала расходиться на обед, Барретт подошел к Альтену, чтобы помириться. Но их разговор быстро выродился в очередной спор. Стоя рядом с другими слушателями и прислушиваясь к беседе, я поймал себя на странном чувстве: я сопереживал