Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

представляли богатым, но при этом физически немощным, болезненным и довольно жалким. Феджин из «Приключений Оливера Твиста» Чарльза Диккенса, например, описывался как «отвратительный». В «Айвенго» еврей Исаак представлен как «высокий, худой старик, который... из-за привычки сильно сутулиться казался ниже своего настоящего роста». К 1970-м годам этот стереотип вывернули наизнанку: в новой пропаганде еврея начали изображать в кабине вертолета или истребителя — всемогущим, вооруженным до зубов супертехнологичным сверхчеловеком, несущим смерть беззащитным палестинским детям с небес. Как и в нацистскую эпоху, еврей не воспринимается как полноценный человек — но теперь он превратился из жалкого Голлума во всесильного Назгула.

В своем постоянном использовании образов детей-жертв для демонстрации масштабов «еврейского зла» сегодняшняя антиизраильская пропаганда схожа с плакатами и учебниками нацистской эпохи, на которых зловещие фигуры иудеев часто угрожали немецким семьям. Однако нацисты старались наделить образ еврея конкретными чертами угловатого, горбоносого упыря — этот образ должен был укрепить мысль о том, что евреи генетически настолько неполноценны, что буквально лишены человеческой природы. Если не считать карикатуристов в арабском мире (многие из которых по сей день продолжают послушно копировать стереотипы нацистского периода), антисемитские пропагандисты нашего времени обычно опускают физические черты еврея, заменяя их безликой военной машиной с начертанной на ней сионистской звездой. Во время второй интифады, например, излюбленным газетным сюжетом стали снимки маленького мальчика, бросающего камень в наползающую на него монструозную груду стали — израильский танк или бульдозер.

В соответствии с одержимостью нашего общества культом жертвы, пропагандистская стратегия против Израиля теперь носит исключительно пассивно-агрессивный характер. В то время как нацисты делали упор на мужественность и сверхчеловеческую несокрушимость арийцев, враги евреев в современной пропаганде представлены пятилетними детьми с плюшевыми мишками. В 2009 году, например, всемирные организаторы «Недели израильского апартеида» распространили на сайте apartheidweek.org профессионально смонтированный минутный проморолик, в котором изобразили мультипликационную модель населения Газы, где не было мужчин призывного возраста — только группа печальных детей, матерей, бабушек и дедушек. Сложное моральное измерение конфликта сменилось сентиментальной, вдохновленной марксизмом сказкой о добродетельных угнетенных, восстающих против злобного угнетателя. Лозунги о расовой чистоте уступили место мантрам о «социальной справедливости».

В результате антиизраильский активизм втянул в себя разношерстную толпу левых активистов — и даже мировых лидеров, — которые мало что знают о Ближнем Востоке, но в широком смысле ассоциируют себя с вдохновленной марксизмом борьбой рабочего против капиталиста, черного против белого, колонизированного против колонизатора. Во время войны в Газе 2008–2009 годов, например, «боливарианское» правительство Уго Чавеса в Венесуэле заявило о своей «безграничной солидарности с героическим палестинским народом» и осудило «преступные бесчинства» Израиля. Несколько месяцев спустя свергнутый союзник Чавеса в Гондурасе, Мануэль Селайя, заявил миру, что находится в осаде «израильских наемников», вооруженных тем, что интервьюер Miami Herald описал как «высокочастотное излучение» и «токсичные газы», которые «изменяют физическое и психическое состояние [Селайи]».

В Северной Америке это слияние крикливого антисионизма и традиционного левого активизма породило причудливые сочетания — такие как феминистки-лесбиянки, защищающие никаб как форму сопротивления западному капитализму, и «активисты за мир», марширующие бок о бок с протестующими в куфиях, которые скандируют на арабском призывы проливать еврейскую кровь. Пожалуй, самым причудливым примером, который мне довелось наблюдать лично, является ежегодный гей-прайд в Торонто — популярное у туристов зрелище, чей открытый и демонстративный гомоэротизм означал бы для участников смертный приговор, проводись это мероприятие в арабском мире. Тем не менее в этих парадах принимала участие колонна под названием «Квиры против израильского апартеида», выкрикивавшая лозунги против одной из самых дружелюбных к геям стран во всем мире. (Геи открыто служат в израильской армии, а гей-прайды проходят как в Иерусалиме, так и в Тель-Авиве.)

Что делает подобные ядовитые нападки на Израиль особенно примечательными, так это тот факт, что во всем остальном общественные активисты гей-сообщества Торонто демонстрируют фанатичную приверженность принципам недискриминации. Декларация целей оргкомитета прайда, к примеру, представляет собой длинный перечень обещаний «ценить многообразие» применительно к каждой мыслимой сексуальной субнише. И тем не менее, подобно многим другим левым активистам, они часто демонстрируют слепую ненависть к Израилю, ничуть не менее фанатичную, чем кампании ненависти, которые в свое время устраивали реакционные ксенофобы. То же самое можно сказать и об ультралиберальной Объединенной церкви Канады, чьи активисты и пикнуть не смеют, когда христиан истребляют в Пакистане или Ираке, но при этом ратуют за санкции против одной из немногих стран на Ближнем Востоке, где христиане могут молиться без страха. Кроме того, существует Adbusters — базирующийся в Ванкувере ультраблагонамеренный антикорпоративный журнал, чей учредительный фонд со всей серьезностью описывает себя как «глобальную сеть художников, активистов, писателей, шутников, студентов, педагогов и предпринимателей, желающих продвигать новое движение социального активизма в информационную эпоху». В конце 2010 года Adbusters опубликовал фоторепортаж («Правдивые бомбы на израильском ТВ»), в котором ситуация в Газе сравнивалась с ситуацией в Варшавском гетто времен Второй мировой войны — публикация была настолько мерзкой, что крупнейшая аптечная сеть Канады изъяла из продажи все экземпляры журнала. Не менее оскорбительным был и материал Adbusters 2004 года — «Почему никто не говорит, что они евреи?»— где перечислялись все влиятельные евреи, лоббировавшие вторжение в Ирак. После десятилетий политкорректности стало ясно, что гипертолерантные мантры современного левого толка не защищают от искажающего разум воздействия конспирологии: они просто перенаправляют конспирологический импульс на более модные мишени, такие как Израиль и поддерживающие его евреи.

Даже сами евреи порой поддаются этому феномену. Пример тому — Ноам Хомский. Как и икона левых Наоми Кляйн, которая, как отмечалось ранее, верит, что израильские элиты каким-то тайным образом причастны к террористическим атакам против собственной страны.

Другой пример — проживающая в Торонто еврейская антиизраильская активистка Диана Ральф, соучредительница группы под названием «Независимые еврейские голоса» (Independent Jewish Voices). Среди целей этой группы: полный экономический бойкот Израиля, защита первоначальной антисемитской Дурбанской конференции ООН и продвижение кровавого навета о том, что Израиль намеренно целится в палестинских «детей, играющих на крышах». В эссе 2006 года Ральф утверждала, что теракты 11 сентября были совершены не «Аль-Каидой», а американскими и израильскими консерваторами с целью реализовать «секретный стратегический план по превращению США в постоянную одностороннюю супердержаву, готовую захватить контроль над Евразией, а следовательно, и над всем миром» — план, уходящий корнями в сионистскую конференцию 1979 года, организованную не кем иным, как будущим премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху.

Еще один член «Независимых еврейских голосов» — двадцатидевятилетняя студентка социологического факультета Торонтского университета Дженнифер Пето. В 2010 году она представила магистерскую диссертацию под названием «Жертвенность власть имущих: белые евреи, сионизм