Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

и расизм гегемонистского образования в области Холокоста». Диссертация Пето — которую точнее всего можно охарактеризовать как исповедальное эссе со сносками — повествует о ее постепенном превращении из религиозной еврейки-сионистки в самопровозглашенную «активистку солидарности с Палестиной». В своей работе она выдвигает поразительный аргумент о том, что просвещение в вопросах Холокоста может иметь нежелательные последствия, поскольку оно укрепляет в евреях чувство собственной жертвенности и тем самым косвенно способствует усилению их поддержки «израильского национального государства» (которое она также называет в своей диссертации «государством апартеида»).

Все эти фигуры представляют мнение меньшинства в рамках более широкой еврейской общины Северной Америки. Но они приобрели несоразмерно большое значение, поскольку их труды активно продвигаются антисионистскими группами, стремящимися избежать обвинений в антисемитизме.

В этом отношении критики Израиля совершенно правы: далеко не всякая критика еврейского государства достигает уровня настоящего антисемитизма. Однако эта грань размыта и субъективна. С антисемитизмом в духе «Протоколов» все было проще: тревожный звонок звенел каждый раз, когда кто-то описывал евреев как некий вид существ, порочных по своей сути или биологически неполноценных. Но левая его разновидность номинально сосредоточена на действиях государства, а не народа. И потому наблюдателю приходится полагаться на косвенные (а оттого и менее убедительные) признаки антисемитизма — такие как навязчивое внимание антисионистов к жертвам израильских контртеррористических операций при полном игнорировании приведших к ним террористических провокаций, не говоря уже о множестве других, куда более масштабных нарушений прав человека, которые регулярно происходят в других странах мира.

Эффект 11 сентября

Если Холокост и создание еврейского государства вместе ознаменовали первый великий поворотный момент в современной истории антисемитизма, то события 11 сентября стали вторым. После терактов сторонники Израиля заговорили о скрытом плюсе: война против воинствующего ислама внезапно стала глобальной. Теперь весь мир увидит и поймет, с какой нигилистической ненавистью израильтяне сталкиваются каждый день.

Но в Европе этому не суждено было сбыться. Терроризм эффективен тем, что заставляет людей принимать чью-то сторону: он сотрясает политический забор, так что те, кто на нем сидел, оказываются по ту или иную сторону. Десятки миллионов простых европейцев — из тех, кто прежде, возможно, смутно симпатизировал палестинцам, — укрепились во мнении, что насилие Израиля по отношению к палестинцам (наряду с неоимпериализмом США, глобализацией и тому подобным) было одной из «первопричин» не только 11 сентября, но и воинствующего исламизма, процветающего в полуразрушенных иммигрантских гетто Парижа и других европейских городов.

И действительно, период около 11 сентября, который также примерно совпал с пиком Второй интифады и печально известной своими антисемитскими настроениями Всемирной конференцией против расизма в южноафриканском Дурбане, ознаменовался в Европе короткой вспышкой старомодного антисемитизма в духе кровавого навета. В частности, во время боев в городе Дженин на Западном берегу реки Иордан в апреле 2002 года европейские газеты легковерно перепечатывали ложные утверждения палестинцев о том, что Израиль устроил «резню» мирного населения города. В 2003 году Дейв Браун был признан лучшим карикатуристом года в Великобритании за опубликованный в газете Independent рисунок, изображающий Ариэля Шарона, пожирающего палестинских младенцев, в стиле картины Франсиско Гойи «Сатурн, пожирающий своего сына». Большая часть этой истерии утихла в середине десятилетия, когда интифада постепенно сошла на нет, а внимание европейцев переключилось на Джорджа Буша-младшего и войну в Ираке. Однако она вспыхнула вновь в 2006 году, во время короткой кампании Израиля против «Хезболлы», а затем в конце 2008 года, во время конфликта в секторе Газа. Буквально в 2009 году ведущая левая шведская газета Aftonbladet опубликовала сенсационный разворот на две полосы, где (ложно) утверждалось, будто израильская армия убивает палестинцев ради извлечения их органов — современная интерпретация векового навета о том, что евреи собирают кровь нееврейских младенцев для пасхальной мацы.

Но в США (и Канаде), где большинство наблюдателей ранее склонялись к другой стороне забора, события 11 сентября возымели прямо противоположный эффект: борьба Америки стала борьбой Израиля. За последнее десятилетие — период, когда республиканцы и демократы спорили по любому мало-мальски важному поводу, — поддержка Израиля оставалась одним из немногих вопросов, вызывавших практически единогласное одобрение обеих партий.

В частности, среди «ястребов» из правого лагеря внезапное признание воинствующего ислама главным врагом Америки завершило поразительную трансформацию в восприятии американской еврейской общины. Если когда-то евреи могли казаться американским правым угрозой в качестве коммунистов, анархистов, профсоюзных деятелей, борцов за гражданские права и интеллектуалов из Лиги плюща, то исламистом ни один еврей быть не мог по определению. Совсем наоборот: еврей представлял собой идеального антиисламиста, чье рвение и надежность в войне с терроризмом были прописаны в его политической ДНК благодаря шести десятилетиям израильской борьбы с исламскими террористами на Ближнем Востоке. Впервые в истории западной цивилизации «чуждость» еврея и его двойная лояльность — к США, Израилю и мировому еврейству — стали источником уважения и доверия, а не подозрений.

Связанный с этим феномен, который я заметил благодаря общению с авторами писем в редакцию National Post после 11 сентября (и это тоже следует признать беспрецедентным явлением), заключается в том, что сегодня североамериканские евреи с такой же вероятностью сами разделяют теории заговора, с какой раньше становились их мишенью. В частности, мифология «биртерства» (вместе с сопутствующими утверждениями о том, что Барак Обама — мусульманин и тайно замышляет уничтожить Израиль) стала связующим звеном между еврейскими сионистами из «синих» штатов и евангелистами из «красных» штатов — конспирологический альянс, который был бы немыслим во времена Общества Джона Бёрча. Многое говорилось о премилленаристских верованиях христианских сионистов, согласно которым евангелисты поддерживают Израиль, веря, что собирание евреев на Леванте необходимо для исполнения пророчества о Втором пришествии Иисуса. Однако мало кто замечает, что еврейские сионисты отплатили той же монетой, с готовностью приняв теории заговора вокруг Барака Обамы, пропитанные разного рода чисто христианскими эсхатологическими мотивами.

Как с большим удовольствием напоминают нам антисионистски настроенные конспирологи, многие из ведущих интеллектуалов и политических деятелей, ратовавших за агрессивную войну Америки с террором после 11 сентября, были еврейскими «неоконсерваторами» (если использовать это затасканное сокращение) — в этот список входят Ричард Перл, Пол Вулфовиц, Дуглас Фейт, Чарльз Краутхаммер, Норман Подгорец, Эллиот Абрамс, Алан Дершовиц, Даниэль Пайпс, а также Билл и Ирвинг Кристолы. Евреи, которых довоенные консерваторы-нативисты когда-то поносили как «поддельных» американцев, теперь оказались в самом центре интеллектуального небосвода, окружавшего главнокомандующего США и его военную машину XXI века.

Союз между христианскими популистами и евреями, сложившийся после 11 сентября, перенесся и на сферы, не имеющие никакого отношения к войне или терроризму. На бумаге, например, Движение чаепития — с его подозрением