Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

изначально подходил к этому проекту, я полагал, что мы сможем оставаться в дружеских отношениях, даже понимая, что расходимся во мнениях, скажем, относительно причин событий 11 сентября или места рождения Барака Обамы. Обычно это оказывалось невозможным: любой разговор с конспирологом так или иначе сводится к предмету его главной одержимости, а мой отказ принимать их открывшиеся им «истины» неизменно до предела обострял наши отношения. (По этой же причине, как я узнал из интервью с несколькими «вдовами Трусеров», конспирология часто приводит к глубочайшему расколу в браке — если только оба супруга не разделяют одну и ту же теорию.)

Как и в любых сектах и сектоподобных движениях, конспирологи склонны зацикливаться на диссидентах, фракциях, внутренних расколах и побочных сюжетах. Многие ортодоксальные Трусеры, например, ухватились за Ноама Хомского как за своего рода фигуру Троцкого — главным образом из-за его отказа распространить свои давние обвинения в адрес внешней политики США на преступления 11 сентября. В некоторых книгах Трусеров теперь есть целые главы, посвященные «лжи» Хомского и его коллег — «левых привратников». Также появились антихомскианские сайты Трусеров и видеоролики на YouTube, утверждающие, что этот человек — не кто иной, как «глубоко законспирированный агент Нового мирового порядка, мастер черной пропаганды, чьи истинные мотивы становятся ясны при трезвом и честном рассмотрении». В частности, Трусер Кевин Барретт сделал очернение Хомского своей личной манией: он вовлек знаменитого лингвиста в переписку по электронной почте объемом в 15 000 слов, а затем выложил ее целиком в Интернет (вопреки прямо выраженному желанию Хомского), увенчав публикацию финальным залпом о том, что этот человек «сделал для поддержания кровавого навета об 11 сентября и убийства более миллиона мусульман больше, чем любой другой человек в мире».

Хотя я никогда бы не осмелился претендовать на то, что Трусеры ненавидят меня в столь эпических масштабах, мои собственные расследования дали мне слегка почувствовать подобное отношение на себе — вполне достаточных, чтобы понять их радикальное мышление по принципу «мы против них». (Погуглите «Джонатан Кей» и «11 сентября» для примера.) Этот опыт также убедил меня в том, что любые попытки вовлечь убежденных конспирологов в аргументированную дискуссию — пустая трата времени. Стоит кому-то проглотить красную таблетку, как становится уже слишком поздно. Как и в случае с любой неизлечимой болезнью, лучший метод — не лечение, а профилактика.

То же самое верно и для самих конспирологических движений — они никогда не исчезают полностью, даже если с годами их теории так и не находят подтверждения. Даже когда конспирологи переключаются на новые темы, они склонны ссылаться на истинность своих прежних утверждений как на доказательство новых. Раз уж военно-промышленный комплекс убил Кеннеди, почему бы ему не разрушить Всемирный торговый центр? Раз уж у Бильдербергеров в кармане были Билл Клинтон и Джордж Буш-младший, почему бы там же не оказаться и Бараку Обаме? Таким образом, теории заговора накапливаются подобно слоям обломков, погребая под собой то, что когда-то составляло интеллектуальный фундамент рационализма.

Унция профилактики

«Ничто из того, что вы узнаете в ходе учебы, не принесет вам ни малейшей пользы в дальнейшей жизни, за одним-единственным исключением: если вы будете учиться усердно и прилежно, вы сможете распознавать, когда человек несет чушь. И в этом, на мой взгляд, заключается главная, если не единственная цель образования».

— Гарольд Макмиллан, премьер-министр Великобритании в 1957–1963 годах, цитируя своего преподавателя классических дисциплин в Оксфорде

Конспирология — упрямая вера, потому что люди по природе своей склонны искать во всем закономерности. Покажите нам усыпанное звездами небо, и мы объединим их в фигуры животных и гигантские ковши. Покажите нам мир, полный случайных несчастий, и мы используем тот же трюк, чтобы соединить точки в тайные заговоры. У большинства из нас стремление навязать мировым событиям искусственную закономерность сдерживается рациональным мышлением, которое подсказывает нам, что жизнь часто бывает жестокой и непредсказуемой. Либо же мы находим изолированные, социально приемлемые выходы для этой нашей склонности — такие как астрология или традиционная религия. Конспирология пускает корни тогда, когда по причинам, обсуждаемым в этой книге, наша жажда поиска закономерностей преодолевает эти механизмы сдерживания.

И все же эта самая склонность искать закономерности является также и ключом к борьбе с конспирологией: научившись распознавать неизменную базовую структуру конспирологии — от ее архетипа в «Протоколах» до современной инкарнации в Движении за истину об 11 сентября, — мы сможем защитить свой мозг от теорий заговора до того, как они успеют заразить наше мышление.

Конспирология глубоко укоренилась в американском мышлении. С другой стороны, то же самое когда-то можно было сказать и о расизме. Ровно 150 лет назад Соединенные Штаты вступили в войну с самими собой из-за принципа, согласно которому человека можно заковать в цепи как животное из-за цвета его кожи. Лишь в 1954 году чернокожие и белые школьники получили конституционное право ходить в одни и те же школы. Еще в совсем недавних 1970-х годах, что вполне свежо в памяти американцев среднего возраста, идея о том, что черные и белые могут вступать в брак друг с другом или пользоваться одними и теми же бассейнами, все еще оставалась спорной. А затем, всего за несколько десятилетий, все изменилось, увенчавшись экстраординарным моментом в начале 2009 года, когда можно было сказать, что самый влиятельный политик Америки, самая любимая фигура в шоу-бизнесе и самый почитаемый спортсмен — чернокожие (Барак Обама, Опра Уинфри и Тайгер Вудс).

Женщины тем временем прошли путь от декоративных граждан второго сорта в машбюро и на кухне до полноправных партнеров в деловом мире. Но, пожалуй, самым ошеломляющим стало изменение нашего восприятия геев. В 1973 году Американская психиатрическая ассоциация все еще классифицировала гомосексуальность как психическое расстройство. Всего 25 лет спустя телеканал NBC транслировал популярный ситком с двумя геями в главных ролях в рамках своей сетки вещания «обязательно к просмотру» по четвергам. Никогда еще в истории человечества отношение общества к тем, кого мы сейчас (все более анахронично) называем «ущемленными группами», не менялось так быстро. Никогда еще человеческая нетерпимость не искоренялась и близко с такой скоростью.

Какие изменения в интеллектуальном состоянии Запада сделали возможным столь масштабный, глобальный сдвиг в мышлении? О борьбе с расизмом, сексизмом и гомофобией написаны целые библиотеки книг, и я не стану пытаться кратко излагать их здесь. Вместе этого я выделю лишь один важнейший фактор, корни которого уходят в эпоху Просвещения, но который в полной мере расцвел лишь в двадцатом веке: цивилизационное самосознание.

Под этим я подразумеваю склад