Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Вся Россия верит силе славной армии и в ее готовность пожертвовать собой для блага России. Но долг перед совестью и перед Божьим Промыслом велит не ставить снова на испытание мужество дорогих русских воинов и подвергнуть их еще раз бесконечным ужасам войны только для того, чтобы сохранить половину отдаленного острова, который нам был уступлен Японией в 1875 году, – в особенности ввиду обязательств, которые японское правительство взяло на себя относительно этого острова.

Предварительные условия мира приняты. Передайте дорогой армии спасибо за неоднократно выказанные в эту кровавую войну русскими войсками храбрость и самопожертвование. Пусть она знает, что Россия ценит жертвы, которые были принесены ею в эту войну.

Примите меры, чтобы выяснить войскам надлежащим образом новое положение дел, причем следует озаботиться о том, чтобы пощадить наши силы, не разрушая общей боевой готовности. Политические события нельзя предусмотреть всегда; поэтому будьте ко всему готовы, но не давайте повода с нашей стороны к международным осложнениям. Меры, принятые к усилению армии, идут своим правильным ходом. Не упустите распоряжений для ознакомления армии с положением вещей; необходимо усилить меры предосторожности, если мы желаем мира, и должны быть готовы ко всем неожиданностям. Оставайтесь в полной боевой готовности. Да поможет и сохранит вас всех Бог».

Вскоре после получения этой телеграммы были получены сведения, что японцы атаковали 31 августа и 1 сентября русские передовые посты в северной Корее. На этом основании главнокомандующий запросил по телеграфу в Петербург: «Следует ли, как до сего времени, предпринимать и дальше разведки о положении противника, или, вообще, какие-нибудь наступательные действия для выдвижения передовых постов; или же, ввиду мирных переговоров, ограничиться только пассивной обороной нашего расположения?» На это последовал ответ: «Ввиду того, что перемирие наступит только одновременно с подписанием мирного договора, то продолжение активной деятельности передовых постов правильно. Еще раз – будьте готовы ко всему».

Но уже три дня спустя, 5 сентября, в Портсмуте был подписан мирный договор, а 12 сентября заключено было перемирие и на театре военных действий.

Неоднократно с русской стороны, в особенности ген. Куропаткин, утверждали, что уже ранней осенью 1905 года армия была готова к наступлению и могла уничтожить противника и что только преждевременное заключение мира помешало довести войну до победоносного конца. Графа Витте осыпали тяжкими упреками и на него пытались взвалить всю вину за невыгодный мир.

Куропаткин пишет в своем «Отчете»:

«Ко времени заключения мира русские армии стояли в числе почти одного миллиона борцов на позициях, занятых после сражения под Мукденом, и были готовы не только к обороне, но и к решительной атаке… Относясь с глубоким почтением к деятельности армий, я вспоминаю, с каким прискорбием была принята всей армией весть о мире. Каждый офицер и солдат был удручен одной и той же мыслью: „война окончена до достижения победы над противником“…»

Конечно, это был факт прискорбный; но в армии было мало, кто еще надеялся на успешное окончание войны. Не говоря о моральном состоянии армии, которое ужасающим образом обнаружилось после заключения мира многочисленными нарушениями дисциплины и бунтами, выше изложено было описание подготовительной работы начальства в течение полугода расположения армий на позиции у Сыпингая, из чего ясно видно, что нечего было и думать об успешном переходе в наступление ко времени заключения мира. Высшее начальство колебалось бесконечно в своих наступательных намерениях и дальше планов не шло; и когда, наконец, под давлением из Петербурга надо было перейти в наступление, тогда только обнаружилось, что для этого ничего не подготовлено.

В особенности генералы Куропаткин и Линевич не имели никаких оснований обвинять графа Витте в измене за то, что этот последний, ясно сознавая, что армия неспособна к дальнейшим успешным операциям, заключил мир. Что этот мир не был для России очень выгодным – вина не его; она должна быть отнесена единственно на долю армии и ее руководителей.

Глава IV Усиленные рекогносцировки и атака японской позиции у Санвайка кавалерийским отрядом ген. Мищенко

Боевая деятельность русских войск в период от сражения под Мукденом до заключения мира ограничивается деятельностью передовых постов и рекогносцировочных отрядов.

Мы уже видели, что, несмотря на близость противника, о его расположении и распределении сил замечалась полнейшая неосведомленность. Разведки кавалерией совершенно прекратились во время стоянки на позиции у Сыпингая; впоследствии, когда обе армии стояли на сильно укрепленных позициях, на расстоянии одного перехода друг против друга, эти разведки не могли, по крайней мере перед фронтом позиций, принести много пользы. Рекогносцировки командами пехоты, под начальством офицеров, очевидно, не могли иметь успеха, – по крайней мере они не дали никаких результатов. Таким образом, русские войсковые начальники были вынуждены прибегнуть к усиленным рекогносцировкам, которые применялись довольно широко и предпринимались иной раз несколькими отрядами одновременно перед всем фронтом Сыпингайской позиции.

Главная задача этих усиленных разведок – выяснение численности и распределения сил противника, расположения характера и силы его укреплений – достигалась в такой незначительной мере, что в середине лета они были совершенно приостановлены, и добывание сведений о противнике было предоставлено исключительно китайским шпионам. Командующий 3‑й армией выразил по поводу этих разведок сожаление, что при этом только теряешь лучших людей. Но при этих разведках имелось, кроме того, в виду воспитательное значение их для войск в течение долгого периода бездеятельности армии!

Ген. Куропаткин пишет в своем отчете: «Сотни запасных и новобранцев, прибывших на пополнение армии, постепенно в этих стычках приобретали навык к огню, знакомились с неизвестной местностью и условиями войны».

Однако иногда казалось, что важнейшей задачей этих разведок считалась необходимость занять чем-нибудь войска, потому что только этим можно объяснить полнейшую непланомерность в организации и выполнении их. Что же касается добывания сведений о неприятеле, то ввиду того, что войска всегда старались уклониться от серьезного столкновения, эти разведки и не могли дать никаких сведений о противнике.

История русского Генерального штаба приводит 37 усиленных рекогносцировок, предпринятых в период от начала апреля до конца августа. Особенно деятельным при этом выказал себя отряд ген. Ренненкампфа у Хейлунчена: под личным руководством этого генерала было произведено не меньше восьми усиленных рекогносцировок.

Но нигде в этих рекогносцировках не видим сколько-нибудь серьезного столкновения; потери были незначительны, а потому большая часть этих стычек представляет мало интересного. Иной раз для этих разведок назначались от каждого из расположенных впереди армейских корпусов 2–4 батальона с несколькими сотнями и соответствующей артиллерией. Каждый такой отряд действовал самостоятельно, без общего руководительства по всей линии, без взаимной поддержки, и вообще без общего плана. Эти небольшие предприятия, в которых многочисленным младшим