Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Со своими главными силами ген. Карцев почти до полудня оставался в полной бездеятельности у Чуйдятоза; только Уманский полк, находившийся впереди в авангарде, двинулся к югу до Чанганза и наткнулся там на неприятельские окопы и деревни, занятые противником на линии Лауньюда – Фаоянпу. Ген. Карцев, по получении приказания об атаке, переданного ему ординарцем-офицером, двинулся до Сандутурля и здесь снова простоял в бездеятельности до 2 час. дня, после чего, наконец, с двумя полками Кавказской дивизии двинулся к средней колонне, куда и прибыл в 3 час. в Циюто. В Сандутурли оставался только Уральский полк.

Еще до прибытия Кавказских полков ген. Мищенко приказал спешенным для боя частям войск средней колонны двинуться далее на Санвайцза и Кандиопа. Охотничьим командам удалось выбить противника из крайних строений севернее деревни Санвайцза, причем в некоторых пунктах дело доходило до штыкового боя. Верхнеудинские казаки доскакали до небольшого леса впереди деревни Кандиопа, спешились там и вскоре овладели рощей и деревней, но сами попали под огонь с расстояния в 700–900 шагов из японских окопов, находившихся на высотах Санвайцза.

После прибытия войск левой колонны ген. Мищенко решил атаковать японские позиции с фронта. Все батареи левой колонны выехали на позицию левее 4‑й забайкальской батареи у Сяомудяден. Для атаки высоты к югу от Санвайцза были двинуты через Кандиопа 3½ эскадрона драгун и вправо от них 6 сотен кавказцев. Врассыпную, лавой, эти последние подскочили на 500 метров к противнику, спешились за холмом и стали наступать в пешем строю, причем смешались с находившимися влево от них драгунами и со сражавшимися вправо от них охотничьими командами. В то же время по одному орудию от Кубанской и Терской батарей пошли галопом на рощу у деревни Кандиопа.

Для подкрепления охотничьих команд на правом фланге назначена была 2‑я сотня Верхнеудинского полка. В резерве средней колонны в это время находилось 1½ эскадрона драгун, и не менее 4 эскадронов драгун и целый полк кавказской казачьей дивизии составляли прикрытие артиллерии. Ген. Мищенко сам руководил боем, лично следуя за сотнями по направлению на рощу к деревне Кандиопа.

Постепенно все войска, участвовавшие в бою, приблизились к японским стрелковым окопам и занятой ими позиции на гребне высоты на расстоянии от 100 до 150 шагов. Наконец, около 6час. вечера, считая подготовку огнем уже вполне достаточной,– так как с 9час. утра войска находились в беспрерывном огневом бою с окопами противника,– ген. Мищенко приказал наконец подать сигнал «к атаке». Прервав скорый огонь, все части войск с криком «ура» бросились на стрелковые окопы японцев.

Японцы не выдержали и побежали. Преследования со стороны русских войск не было, – как объясняет история русского Генерального штаба – потому, что силы казаков были совершенно исчерпаны; но это непонятно, если принять во внимание, что 2 полка оставались нетронутыми в прикрытии к артиллерии, а 1½ эскадрона стояли в резерве. Только небольшой взвод кавказцев, который стоял прикрытием при коноводах, сел на коней и пустился преследовать отступающих японцев, но скоро и этот взвод прекратил преследование, будучи встречен огнем из одного японского окопа, и потерял сразу своего начальника и 6 лошадей убитыми.

Одновременно с этой атакой с фронта позиция японцев была атакована также и с запада правой колонной. Сначала эта атака была поведена 4 сотнями в конном строю, под личным начальством ген. Логвинова, против стрелковых окопов, занятых японцами. Эта атака конницы против стрелковых окопов, конечно, не удалась. Тогда казаки спешились и повели атаку в пешем строю, подкрепленные 2 конно-охотничьими командами; к 7 час. вечера им удалось овладеть высотами между Санвайцза и Кудиаопу. Направленные для охвата левого фланга японцев 1½ сотни, двинувшиеся на юг на Кудиаопу, должны были оттуда повернуть назад, потому что в это время со стороны Ландунза показались японские подкрепления, которые еще не принимали участия в бою.

Пользуясь наступившей затем темнотой, ген. Мищенко в течение ночи повел свой отряд обратно на Ляоянвопын. Бригада Кавказской казачьей дивизии оставлена была для несения аванпостной службы.

В своем донесении с описанием усиленной рекогносцировки 1 июля ген. Мищенко принимает силы неприятеля на высотах у Санвайцзы в 1 батальон пехоты, который, по его донесению, был уничтожен почти до последнего человека. Ничтожное число взятых при этом японских пленных, всего только 8 чел., ген. Мищенко объясняет «замечательным упорством и стойкостью, с которыми японцы оборонялись, а также ожесточением драгун, охотников и казаков, которые накануне перед тем нашли труп кавказского казака с отрубленной головой». Взятые в плен японцы принадлежали к составу 25‑го пехотного полка 7‑й дивизии. По их словам, по всей линии аванпостов вдоль линии Сяохе, а также на позиции у Санвайцза, находился только 25‑й пехотный полк, тогда как по прежним сведениям, имевшимся от китайских шпионов, только на одном участке Санвайцза – Людяцза имелось будто бы свыше 5000 чел. с 20 орудиями.

Потери отряда ген. Мищенко составляли убитыми 2 офицера и 28 нижних чинов, и ранеными 17 офицеров и 188 нижних чинов и, наконец, 3 нижних чина пропавших без вести, всего следовательно 238 чел. Все эти потери падают почти исключительно на те части войск, которые принимали участие в атаке Санвайцза с фронта.

Стоили ли полученные результаты понесенных при этом потерь? Едва ли можно признать вероятным истребление при этом целого японского батальона, который, по донесению ген. Мищенко, оборонялся с исключительной отчаянностью, а между тем собственные потери отряда ген. Мищенко были при этом так незначительны. Но что же, собственно, узнали при этом о противнике? Только то, что у Санвайцза на сторожевых постах имелось у японцев во всяком случае не более одного батальона! Стоило ли, однако, для добывания таких сведений двинуть в бой целый кавалерийский корпус в составе 54 сотен и 30 орудий и штурмовать при этом укрепленную позицию противника?..

Во всяком случае такая задача, поставленная кавалерийскому корпусу, совершенно не соответствовала обстановке. Для штаба армии не представляло никакого значения знать непременно, что делается у Санвайцза – усилились ли там аванпосты, или ослаблены. Иное дело было знать, что делается за этой завесой аванпостов,– производится ли там сосредоточение войск, или там происходят какие-нибудь передвижения, которые могли бы послужить ключом для выяснения намерений противника. Если такую задачу нельзя было решить посредством нескольких офицерских разъездов, то выяснение этого вопроса можно было поставить и кавалерийскому корпусу, который, в таком случае, должен был бы прорвать завесу противника, но не там, где имелась укрепленная неприятельская позиция, как штурмовали Санвайцзу, а обойдя такой пункт с целью направить офицерские разъезды и разведочные отряды подальше в тыл неприятеля.

Сам ген. Мищенко был, по-видимому, недоволен ходом боя при этой усиленной рекогносцировке, как это видно из