Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

воздуха (л. 207) – об огне не говорится; поминая животных, сотворенных Богом, Иоанн говорит о ныряющих, парящих и ходящих – и снова никаких упоминаний об огне. Никаких живых существ, способных жить в огне, вроде саламандр и фениксов, которыми позднее заполнила огненную среду европейская любознательность, здесь нет. Только в конце неожиданно возникает мысль, что огонь – это стихия ангелов (л. 238 об. и др.), и потому не распространяется на земных существ. Вполне понятное объяснение, если принять в расчет особую силу огня – воплощения энергии.

И во всех остальных случаях Иоанн говорит о сочетании воздуха, воды и огня или огня, воздуха и земли и пр. – в любом сочетании, но только трех стихий. Признание четырех элементов, одинаково важных в построении материального мира, не ведет к немедленному их признанию признаками мира невещественного. Возникает конфликт между четырьмя реально известными и тремя идеально необходимыми для идентификации объекта стихиями.

Между тем оппозиции можно было бы построить по двум признакам: земля студена и суха, вода студена и волгла, воздух волгл и тепл, огонь тепл и сух (л. 181). Два признака, влажность и теплота, различают четыре субстанции, но сами по себе они еще эквиполентны, ибо волглость заключает в себе влажность и сухость, а теплость – тепло и холод. Таким образом, здесь четыре же различительных признака, фактически равных друг другу: тепло – холод, сухость – влажность. Модель перегружена признаками, и потому каждая стихия в общей совокупности свойств понимается конкретно чувственно, весьма определенно и материально. Это – вещи. Необходимо выработать принцип выделения иерархически важных признаков, и Иоанн приходит к введению третьего признака, который в каждой данной оппозиции приводит к нейтрализации исходных двух признаков: вода – волгла, студена и тяжка; воздух – волгл, тепл и легок; огонь – тонок, тепл и легок; земля – суха, студена и тяжка. Тонок – эквивалент сухого, но дублирование признака не смущает автора, поскольку и сам исходный признак эквиполентен, поэтому сочетание сухой – влажный или тонкий – влажный не изменяют существа дела. Однако упускается из виду, что признак легкий совпадает с признаком теплый, тогда как признак тяжелый совмещается с признаком студеный. Дублирование перенасыщает модель избыточными признаками.

В отличие от язычника с его конкретно эквиполентным распределением вещей, явлений и признаков, Иоанн мыслит не на видовом, а на родовом уровне отвлеченности, крупно и масштабно, но при этом стереоскопически четко. Внутренняя противоречивость явления еще не находится в центре его внимания, он рассматривает это противоречие как бы извне, с позиции внеположной вещи. Тем не менее направление в выборе признаков уже ясно: тяжелый, как признак, общий для мокрого и холодного, и легкий, как признак, общий для сухого и теплого, как бы нейтрализуют попарные сопоставления исходных групп (в данном случае «стихий»), раскалывают прежнюю эквиполентность, внутреннюю сосредоточенность первоначального сопоставления таких стихий, потому что, например, земля одновременно и студена и суха, следовательно – потенциально содержит в себе и тяжесть, и легкость. Это же приводит к постепенному осознанию того, что два исходных признака – волглость и теплость – на самом деле также составляют четыре свойства, которые необходимо разграничивать столь же ясно, как и легкость – тяжесть. Семиотически заданный алгоритм метонимических соотнесений (в традиционно попарном соединении «вещей» и «веществ») со временем развивается в соответствии с логикой своего развертывания и в последовательных операциях о-сознания снимает в сознании исходный синкретизм признаков (первоначально представленных как «вещь»), снимает их один за другим, подобно острому ножу хирурга срезая тонкие признаки различения с амбивалентных качеств подобия. На устранение семантического синкретизма, присущего как органическое свойство всем древним славянским терминам, и направлена новая семантическая классификация.

184

В отношении к взаимным связям стихий друг с другом также намечается расхождение между языческим и новым исчислением. Познаваемые попарно как элементы созданной в мысли противоположности, четыре стихии дают информацию о свойствах, но весьма поверхностную информацию, и притом опосредованно через свои признаки. Между тем не все стихии соединимы: огонь и вода несоединимы, но огонь и воздух даже зависят друг от друга, а земля и огонь как противоположности теплого и холодного возможны в определенных условиях. Из трех возможных типов попарного соединения вычленяются три комбинации стихий, неравноценных в отношении друг к другу. При дальнейшем усложнении познавательного процесса сам принцип классификационного членения как бы вытекает из предшествующего типа, градуальный принцип из эквиполентного.

Действительно, по основополагающим признакам стихии как бы перетекают друг в друга, из качеств предыдущей стихии в качество последующей. Например, по ужичьству водному (по близости: влажный – сухой) образуется градуальный ряд земля – вода – воздух, акы рукама се за обѣ качьствѣ въскраинии дръжаще (л. 89 об.): вода одним качеством соотносится с землею (студена), другим – с воздухом (волгла), и только при указании на своих соседей, в единении триединства, вода может предстать во всей совокупности своих свойств. Только тогда она реальна как стихия и вместе с тем объяснена как сущность по своим свойствам. Содержательный кортеж свойств удостоверяет реальную наличность искомых качеств и вместе с тем по своей совокупности формирует понятие о воде. Это именно тот путь начального познания сущего, который Л.П. Карсавин обозначил так:

«Процесс познания мною инобытия есть процесс моего соединения с ним»

[Карсавин 1992, с. 95].

В соответствии с «Диалектикой» Дамаскина, тернарность строится не по самим оппозитам, а по их свойствам (содержание понятия важнее объема понятия, поскольку объем понятия это и есть мыслимый эквивалент вещи).

Таким образом, у Иоанна Экзарха представлена не градуальность иерархии, последовательно понижающийся ряд был бы иным: вода – земля – воздух как выражение различной степени волглости. Перед нами же предстает своего рода разорванный треугольник, вершиной которого всегда является та стихия, которая по данному признаку подобия выступает в качестве родовой в отношении к двум остальным:

Рис. Λ: земля ← вода → воздух

Целью сопоставления является не вычленение признака, общего для всех элементов оппозиции, а построение самой оппозиции с последовательным перетеканием общей суммы признаков. Рассуждение идет не со стороны признаков (десигната), а со стороны элементов (денотата). Наоборот, результатом подобного сравнения становится важный различительный признак, развивающий степени своего проявления путем постепенного градуирования от элемента к элементу; он осознается и тем самым как бы отвлекается от материи породившего их в сознании «кортежа». Признак отвлекается в свойство, которое существует столь же объективно, как и сами стихии-первоэлементы, хотя и познаются они только в сознании, и притом