Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

class="p1">Я стояла посреди комнаты и не знала, что делать с ним.

С собой.

С вечером.

Каэр не задавал вопросов.

Не говорил:

«Мне жаль».

Не обещал найти дорогу на Землю.

Не сказал, что теперь у меня есть он и этого должно быть достаточно.

Если бы сказал, я бы выставила.

Потому что никакой мужчина не заменяет родителей, дом и тридцать шесть лет жизни.

Даже любимый.

Особенно любимый.

Я замерла на последнем слове.

Нет.

Не сейчас.

Не обязательно всё называть в момент, когда и без того слишком много.

– Мираэль сказала вам? – спросила я.

– Да.

– Что именно?

– Что безопасного известного способа возвращения нет.

– И?

– Что попытка отделить вас от тела почти наверняка убьёт.

Я села на край кровати.

Каэр остался у стола.

– Она могла ошибиться.

– Могла.

Я резко подняла глаза.

Ожидала спора.

– И вы ничего не скажете?

– Что?

– Что мне нельзя искать другой способ.

– Это решать вам.

Вот тут стало больно совсем по-другому.

Потому что я знала, чего ему стоит эта фраза.

Каэр боялся потери.

Усиливал контроль именно тогда, когда считал опасность высокой.

А сейчас я говорила о поиске способа разрушить собственную душу.

И он всё равно не приказал.

– Но вы хотите, чтобы я не искала.

Он молчал.

– Каэр.

– Да.

– Скажите.

Он подошёл на шаг.

– Я хочу, чтобы вы жили.

Просто.

Я сглотнула.

– Здесь.

– Где сможете жить.

– Даже если не с вами?

Его лицо стало жёстче.

– Даже тогда.

Вот он.

Главный страх Каэра и мой главный вопрос в одном ответе.

Не удерживать.

Я отвела взгляд.

– Я тоже хочу жить.

Сказала тихо.

Почти удивлённо.

Но это оказалось правдой.

– Сегодня поняла.

Каэр не двигался.

– Я хочу домой.

– Знаю.

– Очень.

– Знаю.

– И если появится безопасный способ…

– Вы сможете решить.

– Да.

Я выдохнула.

– Но я не позволю убить себя ради неизвестного шанса.

Он закрыл глаза.

На секунду.

Только на секунду.

Потом снова посмотрел.

– Хорошо.

Никакого торжества.

Никакого облегчённого объятия.

Он понимал, что решение жить здесь не равно выбору его.

И именно поэтому я вдруг захотела, чтобы он подошёл.

Не истинный отклик.

Не страх остаться одной.

Я.

– Каэр.

– Да?

Слова застряли.

Я вообще плохо просила о помощи.

На работе предпочитала сама решить проблему, потом пожаловаться на усталость и только после понять, что можно было поручить половину задач другим.

С людьми было хуже.

Просьба означает зависимость.

Так я думала раньше.

Сейчас впервые увидела различие.

Зависимость не в том, чтобы иногда нуждаться в другом.

Зависимость начинается, когда другой получает право решать за тебя потому, что однажды помог.

Каэр такого права не требовал.

Значит, я могла попросить.

– Не уходите сегодня.

Он стал совсем неподвижным.

– Вы уверены?

– Да.

– Вера…

– Я не прошу ничего исправлять.

Голос снова дрогнул.

– И не хочу говорить о расследовании.

Он кивнул.

– Хорошо.

– Просто…

Я закрыла глаза.

Очень трудно.

– Побудьте со мной.

На этот раз Каэр подошёл.

Медленно.

Остановился передо мной.

Не обнял.

Ждал.

Я сама протянула руки.

И он сразу понял.

Сел рядом.

Я прижалась к нему.

Не красиво.

Не соблазнительно.

Просто уткнулась лицом в плечо и обхватила за талию.

Каэр обнял.

Сильно.

Но не так, чтобы нельзя было отстраниться.

Я знала, что могу.

И поэтому не хотела.

Несколько минут ничего не происходило.

Я слушала его дыхание.

Чувствовала тепло.

Ровное биение сердца.

Драконье сердце в человеческом теле.

Живой мужчина рядом с живой мной.

Слёзы снова появились.

Каэр не вытирал.

Не просил успокоиться.

Просто держал.

Я подумала, что это, возможно, самая интимная вещь, которую мы делали.

Не ночь в его постели.

Не первый настоящий поцелуй.

Не обнажённость.

Позволить другому человеку увидеть меня в момент, когда я не контролировала ничего.

И не попытаться тут же вернуть контроль.

– Маму зовут Ирина, – сказала я ему в плечо.

Рука на моей спине чуть сдвинулась.

– Я помню.

Конечно.

Я рассказывала.

Но сегодня хотела сказать снова.

– Ей шестьдесят два.

– Да.

– Она всегда звонит в воскресенье.

Голос стал хриплым.

– Если я сама не позвоню.

Каэр молчал.

– Папу Павел.

– Я помню.

– Ему шестьдесят пять.

Я закрыла глаза.

– Он повесил кривую полку.

Каэр тихо спросил:

– Очень кривую?

Я рассмеялась.

На этот раз получилось.

Слёзы всё равно текли.

– Нет.

– Вы ему сказали, что кривую.

– Конечно.

– Зачем?

– Потому что это папа.

Каэр, кажется, ничего не понял.

Но и не требовалось.

Я рассказывала.

Про квартиру.

Про ипотеку.

Пришлось объяснить ипотеку.

Он назвал её крайне жестоким долговым договором.

Я сказала, что банки моего мира сочли бы его оценку эмоциональной.

Рассказала про ресторанную сеть.

Про девушку из финансового отдела, которая всегда приходила на совещания с огромной кружкой.

Про директора одного из ресторанов, который умудрялся каждую неделю обещать, что «теперь точно всё исправили».

Про соседей сверху.

Про лифт, который ломался раз в месяц.

Про мамин суп.

Про папину дачу.

Каэр слушал.

Не пытался превращать Землю в сказку.

Иногда спрашивал.

Иногда просто запоминал.

В какой-то момент я поняла, что больше не плачу.

Только очень устала.

– Я боюсь забыть.

– Что?

– Их.

Каэр провёл ладонью по моим волосам.

– Не забудете.

– Откуда знаете?

– Не знаю.

Я подняла голову.

– Очень убедительно.

– Могу сказать красивее.

– Не надо.

Он смотрел.

Я коснулась пальцами его щеки.

Не из желания продолжить ночь эротически.

Просто хотелось прикоснуться.

– Спасибо.

– За воду?

– Она была особенно важна.

Уголок его рта поднялся.

Я поцеловала его.

Медленно.

Без спешки.

Он ответил.

Когда его рука легла на мою талию, я почувствовала привычное тепло, но сегодня оно не требовало большего.

Мне не нужно было забываться в сексе.

Не нужно было доказывать, что после горя я всё ещё желанная.

Я это уже знала.

Мне нужен был человек рядом.

И я впервые позволила себе ограничиться именно этим.

Мы легли поверх покрывала.

Одетыми.

Каэр обнял меня.

Я положила голову ему на грудь.

– Вы останетесь до утра?

– Если хотите.

– Хочу.

Он не спросил ещё раз.

Я закрыла глаза.

Перед сном пришла последняя мысль.

Не о Земле.

Не о Каэре.

О