Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

class="p1">Достаточно.

Северт продолжил:

– Часть записей уничтожена.

– Сколько?

– Пока не знают.

Мираэль спросила:

– Магические носители?

– Несколько повреждены. Два сохранились.

– Какие?

– Описание не передали.

Она тихо выругалась.

Первый раз услышала.

Я посмотрела.

– Плохо?

– Если Илар работал с запрещённой магией много лет, обычные записи могут быть полезнее признания.

– Почему?

– Потому что человек может лгать. Собственная рабочая схема обычно лжёт хуже.

Это мне понравилось.

Профессионально.

Каэр спросил:

– Когда начнётся допрос?

– Уже начался.

– Кто ведёт?

Северт назвал должность, не имя.

Королевский дознаватель в Тейране.

Не человек Каэра.

Не человек Астенов.

Не тот, кого можно легко обвинить в желании спасти Лиору.

Правильно.

Мне всё равно хотелось быть там.

Сидеть напротив Илара.

Спросить, что он сделал.

Почему.

Что сказала Лиора.

Боялась ли.

Поняла ли.

Последнее желание было самым опасным.

Я вспомнила Санну.

«Она чувствовала боль?»

Мираэль тогда ответила:

«Не знаю».

Возможно, Илар знал.

Я не была уверена, что хочу этот ответ.

Ночь прошла плохо.

Не трагически.

Просто сон постоянно рвался.

Один раз мне показалось, что снова нахожусь в лечебной комнате Тейрана.

Илар склоняется надо мной.

Только теперь я знаю, кто он.

Проснулась резко.

Каэра рядом не было.

И это было нормально.

Я сама не просила его остаться.

Села.

Выпила воды.

Потом долго смотрела на тёмное окно.

Мне больше не хотелось домой ценой смерти.

Но ощущение временности ещё не ушло полностью.

Наверное, не уйдёт за один день.

Вместо него появлялось другое.

Ответственность перед Лиорой.

Не обязанность прожить её жизнь.

Никогда.

Не обязанность любить тех, кого любила она.

Не обязанность сохранять её привычки, обиды или мечты.

Но кто-то убил эту женщину.

А я жила потому, что её тело каким-то невозможным образом не умерло вместе с ней.

Я пользовалась её домом.

Её деньгами.

Её даром.

Носила её лицо.

И теперь знала достаточно, чтобы не сказать:

это не моя проблема.

Когда-то именно так я воспринимала обвинение.

Чужая неприятность, которую нужно пережить, чтобы вернуться к своей жизни.

Теперь своей жизнью был и Речной двор.

И расследование.

И Каэр.

И Санна, которая ещё не могла назвать меня Верой.

И Риан, который уже смог один раз.

Лиора тоже стала частью моей жизни.

Не как прежняя хозяйка, которую нужно вытеснить.

Как человек, которому я была должна одну вещь.

Правду.

На третье утро после приказа о задержании Северт разбудил весь двор раньше рассвета.

Не намеренно.

Просто появился у моей двери сам.

Я открыла в халате.

– Если это не конец королевства, я вас ненавижу.

– Переживу.

В руках у него был новый лист.

Я сразу проснулась.

– Илар?

– Да.

– Признался?

– Частично.

Я распахнула дверь шире.

– Войдите.

Каэр появился через несколько минут.

Не знаю, кто его позвал.

Возможно, Дален.

Мираэль пришла последней.

Северт положил сообщение на стол.

– Дословной полной записи у нас пока нет. Только заверенная краткая передача содержания допроса.

– Что он сказал?

Северт посмотрел на меня.

– Подтвердил, что проводил над Лиорой воздействие, не входившее в назначенную диагностику.

Я перестала чувствовать холод комнаты.

– Какое?

– Он пока избегает слова «Обрыв».

Мираэль усмехнулась без веселья.

– Конечно.

– Но описал цель.

Северт прочитал:

– «Полное прекращение устойчивой связи сознания с телесным узором».

Мираэль закрыла глаза.

– Обрыв.

Одно слово.

Теперь не гипотеза эксперта.

Не след на магической структуре.

Человек, который сделал это, сам описал действие.

Я спросила:

– Зачем?

Северт перевернул лист.

– Илар утверждает, что задача состояла в том, чтобы Лиора не смогла больше давать показания и продолжать собственные действия.

Каэр стал очень тихим.

Опасно тихим.

– То есть убить.

– Он не использует это слово.

– Мне всё равно, какое слово нравится ему.

Голос Каэра не повысился.

От этого становилось хуже.

Северт посмотрел прямо.

– Мне тоже. Суду будет важна формулировка точнее.

Я сжала руки.

– Он понимал, что она умрёт?

Пауза.

Северт прочитал ещё одну строку.

– «Обычным исходом должно было стать быстрое прекращение работы телесного узора».

Комната исчезла.

Я слышала только фразу.

Должно было.

Обычным исходом.

Как будто речь шла о погашенной лампе.

Не женщине.

Не двадцативосьмилетней Лиоре Астен.

Не дочери.

Сестре.

Подруге.

– Он знал, – сказала я.

Не вопрос.

– Да.

Северт больше не смягчал.

– Знал.

Каэр отвернулся.

Мираэль смотрела в окно.

Я стояла посреди комнаты и вдруг вспомнила первое утро.

Илар был удивлён.

Конечно.

Он ждал мёртвое тело.

А оно открыло глаза.

Заговорило.

Спросило, где находится.

Я медленно села.

– Поэтому он так на меня смотрел.

Каэр повернулся.

– Вера.

– Он думал, что Лиора умерла.

Северт ответил:

– Это соответствует его показаниям.

– Он сказал?

– Илар утверждает, что после воздействия счёл процесс необратимым. Когда тело пришло в сознание, он решил, что техника дала неизвестный сбой.

Я засмеялась.

Тихо.

Очень неприятно.

– Сбой.

Моя жизнь в Эларисе была для убийцы технологическим сбоем.

– Он понял, что я не Лиора?

– Нет.

Вот это оказалось важным.

– Что тогда?

– Считал, что сознание Лиоры каким-то образом удержалось после разрушения связки и повреждено.

Конечно.

Илар не знал о Земле.

Не знал о Вере Соколовой.

Для него женщина, которая открыла глаза, оставалась неудачно убитой Лиорой.

И именно поэтому люди сети продолжили попытки убрать меня.

Они могли думать, что Лиора выжила.

Что помнит.

Что притворяется.

Что знает об Обрыве.

Я вдруг увидела первые главы иначе.

Арбалет.

Нападение на дороге.

Наблюдение.

Они не охотились за Верой.

Они завершали убийство Лиоры.

– Кто приказал? – спросил Каэр.

Северт помолчал.

– Здесь начинается проблема.

– Он не говорит.

– Прямо нет.

– Значит, давить дальше.

Я посмотрела на Каэра.

Одно слово.

Старая опасность.

Северт тоже услышал.

– В рамках закона, – сказал он.

Каэр сжал челюсть.

– Разумеется.

Я повернулась к Севарту.

– Что Илар сказал о заказчике?

– Что получил предложение через людей, которые знали о его прежних исследованиях.

Мираэль резко посмотрела.

– Прежних?

– У него были собственные запрещённые работы ещё до Лиоры.

Она побледнела.

– Давно?

– Несколько лет.

– И никто не знал?

– Кто-то знал.

Вот это было страшнее.

Не случайный убийца, которого научили Обрыву ради одной женщины.

Специалист.

Много лет занимавшийся запрещённой душевной магией.

И кто-то не остановил его.

Кто-то использовал.

– Почему он согласился? – спросила я.