Шальная Крада - Евгения Райнеш

— Честно сказать, не видела, — призналась она. — Они не часто показываются. Хотя раньше, говорят, среди людей ходили. И по вашей Славии, откуда вы их изгнали. А вот кого я позавчера видела в Городище — так это пращура Ящера.

Тут же вспомнила, что толком ничего в темной глуби не разглядела, решила быть честной:

— Правда, он полностью не показался, только глаза — желтые-желтые. И светят… Пуще звезд и луны.

Волег недоверчиво хмыкнул.

— А еще мне как-то удалось попасть на берег Нетечи к самому Горынь-мосту. Давно уже, правда. Кстати, я там с Лынем и познакомилась.

— А сам-то он, помощничек, Смрага видел? Врет поди тебе все. И про змея, и про то, что помощник…

— Он мне не один раз мертвой воды доставал, — тихо, но твердо проговорила Крада. Сейчас ей резко расхотелось шутить. — Это, знаешь, как трудно? И я, между прочим, той водой тебя спасла…

— Угробила, — напомнил Волег. — Изгнала зеницу, которая меня от злого рока хранила.

— Ну, и летал бы себе, неблагодарный, — Крада покачала головой — Чем плохо? По моему мнению, птицы гораздо счастливей людей.

— Не говори того, чего не знаешь. И вообще…

Волег резко рванул вперед. Вот и побеседовали. А этот взгляд его сияющий, там, возле гаснущего костра… Привиделся, наверное.

Глава восьмая

Спи глазок, спи другой

К ночи вышли на маленькую пустую охотничью ягушку на западном склоне большого оврага. В ягушке было тесно, темно и холодно, но все равно решили заночевать здесь. Лучше, чем под открытым небом, которое плотно заволокло тучами.

— Эй, — Крада не дала Волегу переступить порог, пока не выяснит — живет ли здесь домник. — Есть кто? Отзовитесь!

Ей не ответили, только что-то прошебуршало под полом. Наверное, мыши, навряд ли домник облюбует такую дальнюю от жилищ ягушку. Они стремятся в компанию, часто собираются вместе — повеселиться, поделиться советами по домоводству и сплетнями, в самых трагических случаях — поплакать хором. Лизун сначала жил с ней и отцом в ягушке за тыном, пока батюшка не срубил избу в самой селитьбе, но там до общины ходу было всего ничего. Домник часто бегал на посиделки.

В ягушке оказалось неприхотливо, но вполне подходяще для ночевки — прямо на земляном полу устроен очаг из простых, почерневших камней, две трухлявых лавки у стен, и старый изрезанный стол.

Кречет отправился за дровами, а Крада зажгла найденную тут же лучину, закуталась поплотнее в волчью шубейку, не уставая благодарить дядю Бера за прекрасный подарок, устроилась на лавке, прислушиваясь к тишине.

Кажется, совсем задремала, когда в ее полуявь резко ворвался дребезжащий то ли смех, то плач. Словно у ребенка болело горло, или он старался быть тихим, зажимал себе рот рукой.

— Хиуууу… — как будто мелкая рябь пошла по сонной замерзающей ягушке.

Крада открыла глаза и увидела: из-под стола, стоя на четвереньках, наполовину высунулось странное существо. Оно, кажется, решило, что девушка крепко спит.

Существо было похоже одновременно на человеческого младенца и огромную лупоглазую лягушку. Оно в упор смотрело на Краду, в любой момент готовое сорваться с места. Рыхлое зелено-голубое тело, гладкое, скользкое, оканчивалось небольшим хвостом. Передние лапы имели все признаки рук — гибкие пальцы, остро торчащие локти, но задние на ступнях растопырились перепонками. Лицо же — бледное, широкое, с огромными глазами навыкат и узкими, растянутыми к ушам губами, похожее на человеческое, если бы оно не было таким уродливым. С толстой шеи свисали разлохмаченные, грязные и окровавленные тряпки, там, где повязка размоталась, виднелись жуткие свежие рубцы с разошедшимися швами. Кто-то глубоко порезал его, а затем зашил раны.

— Ты кто? — негромко спросила Крада. — Не бойся, я не желаю тебе зла.

Она протянула раскрытые ладони, обозначая отсутствие дурных намерений.

Существо молча оскалилось. Показались зубы — белые и остренькие, будто обточенные. Крада медленно поднялась.

— Хиуууу…

Лягушачий младенец, оттолкнувшись от пола, одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от девушки. Прыгнул высоко, явно целясь Краде в горло, но промахнулся. Она тоже была не лыком шита, тело само молниеносно ушло в сторону от опасности, слава тренищам Чета.

Краду обдало противным запахом, смесью несвежей крови и протухшей еды, рука отбила это нечто.

— Да что же… упыреныш!

Существо отлетело назад, снова забилось под стол, готовясь к новому прыжку.

— Хиуууу… — это не был смех, поняла Крада.

Скорее все-таки крик отчаянья.

Бока несчастного создания быстро и судорожно вздымались, глаза были полны безумной боли, от которой оно совсем ничего не соображало. Крада тоже замерла, но не за себя боялась, ей стало жутко от осознания, что это существо, наверное, когда-то было человеком.

Упыреныш решил, очевидно, что Крада — слишком сложная добыча. Он опять подпрыгнул, но метил уже в другое место. А именно его заинтересовал походный мешок со всем добром Крады. Оказавшись около него, существо вцепилось зубами в плотную дерюгу, и быстро-быстро на четвереньках поволокло все Крадино богатство к выходу.

— Отдай! — девушка выскочила за упыренышем на крыльцо.

Полная луна сквозь голые ветки деревьев хорошо освещала вытоптанную землю вокруг ягушки. Бликовала зелено-синим блестящая спина твари, судорожно утаскивающей мешок, за ней волочились потрепанными змеями распустившиеся концы бинтов, цепляясь за растопыренные лохмы кустов.

Крада замешкалась на секунду: не хотелось бросать кинжалы в это голое, измученное ранами тельце, а когда решилась, стало поздно. Существо уже наполовину скрылось в мрачной тьме кустов. Дальнейшие поиски ведьмы оказывались под вопросом без мешка с остатками съестных припасов, небольшого котелка, плотной дерюжки для ночлега на холодной земле и батюшкиных трав. А главное — там была карта, составленная Гнатом. Пусть и вызывающая сомнение в своей точности из-за давности лет, но направлению Крада все еще доверяла.

Она швырнула в самую последнюю секунду один из своих кинжалов, наверное, попала, так как тварь, обиженно взвизгнув, высоко подпрыгнула и скрылась в темноте.

Крада подбежала к месту, где только что вопил упыреныш, с радостью увидела свой мешок, пригвожденный кинжалом к земле. Получилось просто замечательно: и пожитки сберегла, и в несчастное создание не попала. Она присела около мешка, пытаясь навскидку оценить ущерб. Дерюгу прорвала насквозь, это даже в бледном лунном свете видно, из содержимого, как назло пострадала именно карта — лезвие прошло через сложенную вчетверо тонкую