Микеланджело. Беспокойная жизнь - Антонио Форчеллино

в общих чертах сформировала культ художника, в 1550 году было опубликовано первое издание «Жизнеописаний» Вазари, где биография Микеланджело, единственного живущего из героев книги, приобрела весьма агиографический характер.

И все же эта биография должна была очень смутить Микеланджело, который согласился продиктовать собственную версию своей долгой жизни одному из учеников, не самого выдающегося таланта, Асканио Кондиви да Рипатрансоне, собравшему достоверную информацию о маэстро и опубликовавшему ее в 1553 году. Мы знаем очень мало об Асканио и, если бы он не связал свое имя с именем Микеланджело, знали бы еще меньше. Некоторое время он находился на службе у кардинала Ридольфи, друга Микеланджело и покровителя другого его близкого друга, Донато Джаннотти (который, скорее всего, причастен к написанию этой биографии, если мы учтем его интеллектуальный уровень и его наблюдение за всем, что было связано со страстью художника к литературе). В любом случае книга Кондиви[190] — первый случай мемуаров, которые были опубликованы, чтобы исправить многочисленные ошибки другой биографии, появившейся в собрании Вазари. Уже одно это событие демонстрирует то почтение, с которым относились к Микеланджело.

Тем не менее дни художника омрачались вечными горестями, прежде всего возбуждаемыми его семейством. Леонардо не торопился выполнить желание дяди увидеть продолжение рода Буонарроти. После восьми лет уговоров и забот о его браке Микеланджело узнал, что от его племянника забеременела жена каменотеса. Новость пришла из флорентийских каменоломен на большую стройку базилики Св. Петра, где рабочие, развлекаясь и отдыхая от трудов, сплетничали и не говорили ни о чем, кроме мошенника-племянника и бедного дяди, трудившегося всю жизнь, чтобы сделать его постель помягче. Микеланджело был в ярости («не хотел оставлять труды шестидесяти лет тому, кто намеревается, возможно, после его смерти наслаждаться ими со шлюхами и распутными женщинами»[191]) и пригрозил, что оставит все свои деньги сиротам и больницам, в то время как на племянника градом сыпались упреки и угрозы друзей и даже лицемерное предупреждение Урбино, который с должной осторожностью извещал дядю о каждом проступке племянника, чтобы добиться денег и большей привязанности к себе.

Со своей стороны Леонардо имел все причины полагать, что Урбино и подмастерья, помогавшие Микеланджело в Риме, самым низким образом получали от этого выгоду. Новости и просто ядовитые сплетни непрерывно циркулировали в профессиональной среде, связывавшей Флоренцию с Римом. Урбино стал кем-то вроде приемного сына, настолько, что после его смерти в 1556 году художник отметил в завещании его маленьких детей Микеланджело и Джовансимоне. Но неуместная привязанность к Урбино не могла не обеспокоить далекую семью, тем более что Микеланджело продолжал отрицательно воспринимать каждый приезд в Рим своего племянника, которого он, тем не менее, любил от всего сердца, называя его в каждом письме «дражайшим», что он редко делал даже с более близкими ему людьми. В проекте социального продвижения, которому он посвятил свою жизнь, считая своим общественным и семейным долгом, Леонардо и флорентийской семье отводилась главная роль. Но теперь этот проект стал казаться далеким и абстрактным, хотя Микеланджело продолжал думать о его целях до последнего дня.

В повседневной жизни поддержка исходила от Урбино, который заботился о нем как сын, слуга и помощник, имея абсолютное превосходство в этой странной компании, разместившейся в доме в квартале Мачелло деи Корви. Его превосходство проявлялось, помимо прочего, в абсолютном контроле этого хитрого уроженца области Марке над новыми людьми, появляющимися в окружении старого художника. Начиная с 50-х годов почти все слуги Микеланджело приезжали из родных мест Урбино, в том числе Антонио дель Франчезе, который останется рядом с господином до конца еще и потому, что после смерти Урбино никто не мог больше помешать этой близости. Урбино стал важным посредником для клиентов, круживших вокруг Микеланджело. Мы находим его родственника Чезаре ди Кастельдуранте даже на стройке базилики Св. Петра, где он работал бригадиром и был одним из немногих, кому мог довериться маэстро.

Связь с Флоренцией и семьей осложнилась еще и той настойчивостью, с которой фортуна, казалось, хотела лишить Микеланджело радости продления рода. Сын Леонардо, Микеланджело, родившийся в апреле 1554 года, умер спустя несколько месяцев. Похоже, драма задела старого художника лишь с «династической» точки зрения. В последующие годы рождение другого внучатого племянника успокоило его хотя бы в этом.

Даже в годы понтификата Юлия III, несмотря на расточаемые Микеланджело почести, не прекратились его конфликты с надзирающими над строительством базилики и борьба с могущественными денежными интересами, связанными с ним. Согласно одному письму Вазари, Микеланджело очистил строительную площадку от воров и убийц. Твердо намеренный детально проконтролировать каждую мелочь, партии известняка, камней и кирпичей, эскизы капителей и карнизов, этот старик, которого многие считали выжившим из ума и который поставил условием своего участия в строительстве абсолютную и бесспорную власть, стал кошмаром для тех, кто там работал. Его перфекционизм и мудрость стали худшим из возможных наказаний для нерадивых римских архитекторов, бригадиров и предпринимателей.

В общем, неудивительно, что столько раз, когда какой-нибудь этап постройки оказывался особенно трудным, его пытались вывести из игры. Несмотря на возраст, Микеланджело не проявлял никакого намерения ослабить навязчивый контроль над «фараоновской» стройкой: более того, он чувствовал себя все более привязанным к этому делу и даже добился назначения на должность главного надзирателя за стройкой одного из «родственников» Чезаре ди Кастельдуранте, того самого, который жил в его доме и мог ежедневно сообщать о том, как проходят работы. После расточительства эпохи Сангалло римские предприниматели чувствовали себя так, как если бы на них наложили тяжелейшую епитимью.

В этой изматывающей борьбе, которая была в то же время и борьбой за чистоту веры, постепенно таял круг друзей Микеланджело, поддерживавших маэстро в самые трудные годы. Теперь они должны были казаться лучшими годами его жизни. Нет, эти друзья не покинули его, не были неверными, просто их время неумолимо заканчивалось, а иногда, как в случае бедного Чезаре, бригадира, который помогал ему и дома, и на циклопических лесах, они просто не могли сдержать зова плоти и попадались мужьям в объятиях их бесстыдных жен. Три удара ножом, полученные Чезаре, привели к его смерти, в то время как четырех ударов, нанесенных жене, не хватило, чтобы ее убить. Но для Микеланджело такое легкомыслие означало потерю одного из самых эффективных инструментов контроля над гигантской стройкой.

Луиджи дель Риччо покинул его в 1546-м. Год спустя он потерял единственную женщину, с которой в жизни дружил, Витторию Колонна, окруженную сиянием легенды и подозрениями в ереси, которые увеличивались с прошествием лет. В 1551 году его оставил и