Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма. - Ирина Григорьевна Панченко

новый. Такой сцены нет у Куприна. Об этом факте только рассказывает Желтков в письме к княгине. Однако этот момент, важный для психологической характеристики героя, Олеша выбрал и подчеркнул неслучайно. Ведь здесь обнаруживается душевная тонкость, деликатность натуры Желткова. «Вы можете быть уверены, что до вас никто ещё этого браслета не надевал», – говорится в письме, сопровождавшем подарок.

Такое бережное отношение Олеши к тексту другого автора выступает ещё более явственно, если мы для сравнения вспомним кинокартину А. Роома «Гранатовый браслет». В ней нет сценарных находок, подобных встрече Желткова с ювелиром. Постановщиков привлёк другой факт из письма Желткова к Вере Николаевне: «восемь лет тому назад я увидел вас в цирке, в ложе». Развитие этой фразы рассказа Куприна в эпизод предоставило возможность (очевидно, для создателей фильма неотразимо соблазнительную) показать арену, лошадиный галоп, наездницу в короткой юбчонке… Но весь этот галоп кадров нисколько не приближал нас к чувствам и мыслям, ради которых написал свой рассказ Куприн.

В своей первой работе над чужим произведением – переводом на русский язык «В катакомбах» Леси Украинки – Олеша стремился к максимально близкой к оригиналу передаче не только идейной остроты поэмы, но и её ритма, интонаций, языкового богатства.

Обращение к драматургии замечательной украинской писательницы не было для Юрия Олеши случайностью. Он любил украинское искусство и был убеждён в его значительности и ценности. С восторгом описывал Олеша в «Огоньке» в 1947 году выступление в Москве государственной хоровой капеллы УСССР «Трембита». Источник поэзии обнаруживает Олеша в украинских песнях и певцах, в их костюмах и музыкальных инструментах. С присущим ему живым воображением, Олеша в слове «Трембита» услышал звук трубы, фамилии исполнителей напомнили ему персонажей Гоголя, а в вышитых юбках он заметил «гончарные тона».

Олешу интересовал украинский язык, украинская литература. Он считал, что знание украинского зыка обогащает русского писателя. Мне удалось обнаружить в ЦГАЛИ автограф Юрия Олеши, в котором он пишет: «Необходимо перевести украинских писателей на русский язык. Мало того: русским писателям следовало бы познакомиться с языком украинским, изучить его – русскому – не трудно. Это язык полный пафоса. Пафос полезен нашей литературе» (Центральный государственный архив литературы и искусства. Фонд 358. Опись1. Ед. Хр. 2).

Олеша не только заявлял о необходимости перевода произведений украинских писателей, – он сам это делал. Любовь Олеши к украинской литературе выразилась и в переводе им с украинского языка на русский пьесы Ивана Франко «Украденное счастье». В этом переводе особенно наглядно выступают те принципы, которых придерживается Олеша для сохранения в неприкосновенности замысла автора.

В 1950 году в здании расформированного годом ранее Камерного театра, основанного прославленным режиссером А. Я. Таировым, начал работу Московский драматический театр имени А. С. Пушкина. Его первым художественным руководителем стал актёр и режиссёр театра и кино, народный артист СССР, трижды Лауреат Сталинской (Государственной) премии В. В. Ванин. Сразу после открытия театр заказал Олеше новый перевод социально-психологической драмы корифея украинской литературы Ивана Франко «Украденное счастье» с украинского на русский язык. К тому времени уже существовали переводы пьесы Г. Шипова и В. Радыша.

Как рассказывает вдова писателя, одновременно с Олешей театру им. А. С. Пушкина предложил свой перевод «Украденного счастья» ещё один автор – драматург А. Гатов. Постановщик спектакля Василий Ванин предпочёл вариант Юрия Олеши. Очевидно, его привлекли и художественные достоинства перевода и смелость Олеши, который впервые ввёл в текст принципиальные изменения, используя ранний авторский вариант «Украденного счастья». Премьера пьесы «Украденное счастье» в театре им. Пушкина состоялась в октябре 1950 года.

И хотя творчеству Олеши посвящено немало исследований, его работа над «Украденным счастьем» до сих пор привлекала мало внимания и недооценена. Этому, очевидно, мешало то обстоятельство, что перевод Олеши не был издан. Машинописный экземпляр пьесы хранится в архиве театра им. Пушкина.

Свою пьесу Иван Франко, вдохновлённый народной «Песней про жандарма» («Пісня про шандаря») написал на конкурс драматургических произведений, объявленный в 1891 году Исполнительским органом Львовского сейма, однако увидеть своё произведение на сцене автор смог только после того, как сделал ряд изменений, указанных конкурсной Комиссией, которая выполняла роль цензуры. Премьера спектакля состоялась 15 ноября 1893 года в исполнении актёров товарищества «Руська бесида» («Руська бесіда») в постановке Костя Пидвысоцкого.

Изменения, внесённые Олешей, носили вполне определённую цель – усилить социальное звучание драмы, реставрировать первоначальный идейный замысел Ивана Франко. Тот замысел, от которого драматург вынужден был отказаться под давлением «властей полицейско-цензурных», страшившихся революционно-демократической направленности пьесы.

Готовясь к переводу пьесы, Олеша тщательно ознакомился с литературно-сценической историей «Украденного счастья». В этом ему помогла обстоятельная журнальная статья на украинском языке действительного члена АН УССР Михаила Возняка («К истории текста «Украденного счастья» Франко, «Радянський Львiв», 1945, № 2–3). Статья содержала обнаруженные в архиве Франко первоначальные варианты многих картин первого и последнего действий пьесы.

Сохранившийся рукописный вариант финала драмы, история её текста дали Олеше возможность усмотреть в замысле Франко стремление к обвинению не только того общественного строя, при котором невозможно народное счастье, но и к осуждению конкретного носителя социального зла – жандарма Михаила Гурмана. Очевидно, именно вследствие такой направленности драмы реакционная пресса обвинила Франко в принижении жандармерии – опоры власти в Галичине. Цензуре показалось мало изменений, внесённых автором в пьесу по её требованию, переименования пьесы из «Жандарма» в «Украденное счастье», она дала установку вообще снять роль жандарма в драме. И действительно, во время первого представления пьесы во Львове в 1893 году в ней вместо жандарма фигурировал сельский почтальон. В том же году Франко писал с возмущением, что его вынуждали к «фатальной работе над переработкой, а собственно, уродованием моей бедной драмы». Актёр товарищества «Руська бесида» Иван Рубчак играл в «Украденном счастье» в 1895 году в городе Калуше, куда на репетиции спектакля пригласили Франко. Рубчак вспоминал, что Франко в присутствии всего актёрского состава заявил, «что перед ним пьеса не в таком виде, в каком он хотел её показать зрителю». Тем не менее, многие десятилетия в театрах Украины продолжали играть тот изувеченный требованиями цензуры вариант пьесы, который не удовлетворял Франко. Убедительность этих фактов и заставила Юрия Олешу внести изменения в первопечатный вариант драмы «Украденное счастье».

В чём же заключалась новизна в подходе Олеши к произведению Ивана Франко?

Олеша, поддержанный режиссёром В. Ваниным, первым совершил ответственный и смелый для своего времени шаг: реставрировал пьесу, стараясь возвратить ей тот вид и смысл (социальную остроту), который был задуман И. Франко.

Хочется обратить внимание на то, что Олеша, кроме функции переводчика, взял на себя ещё роли текстолога и деликатного соавтора (поскольку в