За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

– Мы вовсе не хотим захвата власти.

– Если вы, опрокидывая власть коммунистов, не возьмете [ее] сами, – ответил Феликс Эдмундович, – сделаете преступление{1457}.

После завершения первого акта спецоперации по аресту левоэсеровской фракции съезда Советов в Большом театре Я. М. Свердлов отправился к тем большевикам-вциковцам, которые уже успели благополучно покинуть здание Большого и начали собираться на Малой Дмитровке в доме № 6 – в помещении Курсов агитаторов и пропагандистов при ВЦИК. О здании, которое она посещала в годы Гражданской войны и в котором училась в 1920-е гг., написала впоследствии Е. Я. Драбкина: «Я училась тогда в Коммунистическом университете имени Я. М. Свердлова – в просторечии в “Свердловке”. Помещался он в начале нынешней улицы Чехова, именовавшейся Малой Дмитровкой (историческое название возвращено в 1993 г. – С.В.), в здании, которое теперь занимает театр имени Ленинского комсомола. Здание это было выстроено когда-то для Московского купеческого собрания. После революции оно было захвачено анархистами, и в нем расположился Главный штаб московской федерации анархистов. Дом был переименован в “Дом анархии”, над входом вывешен огромный черный флаг, на крыше установлены орудия и пулеметы. Когда в апреле 1918 г. производилась ликвидация анархистских групп, засевшие в здании оказали сильное сопротивление и их пришлось вышибать артиллерийским огнем. Затем в доме разместились Курсы по подготовке партийных и советских работников (неточность – Курсы агитаторов и пропагандистов при ВЦИК, с января 1919 г. Школа советской работы. – С.В.), которые были преобразованы в [марте 1919 г. в Коммунистический] университет имени Свердлова. Был особый, глубокий смысл в том, что после смерти Я. М. Свердлова Центральный комитет партии и советское правительство решили создать Коммунистический университет его имени, призванный, по слову Ленина, “…собрать здесь несколько сот рабочих и крестьян, дать им возможность заняться систематически несколько месяцев, пройти курс советских знаний, чтобы двинуться отсюда вместе, организованно, сплоченно, сознательно для управления, для исправления тех громадных недостатков, которые еще остаются”»{1458}.

В помещении Курсов партийных работников Свердлов со товарищи, ото всей несуществующей у убежденных атеистов души «похохотав» над левыми эсерами, приняли решения «об экстренных мерах для подавления [… ] мятежа»{1459}, главной из которых стала отправка, по инициативе Якова Михайловича, большевистских делегатов в районы «для руководства движением рабочих масс (рабочие были, масс не было. – С.В.) против левоэсеровских мятежников»{1460}. По воспоминаниям Е. Я. Драбкиной, «…был найден остроумный порядок распределения» большевиков – «по алфавиту: делегаты с фамилиями на А и Б» направлялись «в Рогожско-Симоновский район, на В и Г – в Алексеевское военное училище и так далее… Здесь же стояли связные, которые должны были развезти делегатов по районам – многие плохо знали Москву»{1461}. (Интересно, а связных Свердлов со товарищи успели подготовить за время своей прогулки на Малую Дмитровку?)

Совершенно очевидно, что накануне Иванова дня быстро собрать какие-либо воинские части для участия в подавлении восстания было невозможно: по свидетельству С. Д. Мстиславского, «очень» большое количество красноармейцев уволили в отпуск и «казармы были полупусты»{1462}. Однако Н. И. Подвойский и Н. И. Муралов позднее с удовлетворением отметили в докладе Совнаркому, что «присланные ЦК нашей партии (Свердловым по итогам совещания на Малой Дмитровке. – С.В.) в распоряжение командования в значительном количестве наши партийные ответственные товарищи, которые были назначены нашими комиссарами вокзалов, полков, рот, районных комиссаров (так в документе. – С.В.), казарм и служили нашей связью как с районами, так и с действующими воинскими частями, и были лучшей нашей разведкой»{1463}. По данным К. В. Гусева, Большевистская фракция съезда выехала в районы «группами по 40–50 человек»{1464}. Несмотря на тот факт, что ряд отправленных в районы большевиков был «благополучно» задержан патрулями мятежников{1465}, несмотря на вполне объективные трудности, мобилизация столичного пролетариата, решение о которой приняли Свердлов со товарищи, частично удалась{1466}.

Гораздо интереснее вопрос о том, чем 6 июля занималось специальное подразделение, непосредственно подчиненное Я. М. Свердлову, – Автобоевой отряд (АБО) при ВЦИК, созданный еще «в период Смольного…», 24 февраля 1918 г., по инициативе второго главы Советского государства. В этот день Президиум ВЦИК принял решение о сформировании АБО и предписал соответствующим учреждениям «выдать открытые автомобили» определенной мощности «для спешно формирующегося 1-го Автобоевого отряда ВЦИК С.Р., С. и К.Д.» (Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов), предупредив: «За отклонение от исполнения сего или скрытие автомобилей виновные будут привлекаться по всей строгости военно-осадного положения». Самое название свидетельствовало о военном характере и значении данного формирования. В задачи отряда входили охрана Смольного, обслуживание аппаратов ВЦИК, Совнаркома, в ряде случаев и ВЧК. Первоначальный состав – 11 человек. В «Известиях ВЦИК» было опубликовано объявление о том, что Автобоевому отряду требовались шоферы и пулеметчики: в распоряжении руководителя Секретариата ЦК РКП(б) необходимые для отряда кадры отсутствовали. В отряде тогда имелись две бронемашины типа «Остин», пара грузовиков «Фиат» («Тигр»), пулеметы «Максим». Экипажи и обслуживающий персонал составили люди разных национальностей (латыши, венгры, поляки, русские). В дальнейшем, когда возросла численность отряда, изменился и его национальный состав. Это был многонациональный коллектив, в большинстве своем из революционно настроенных солдат-автомобилистов, изъявивших желание служить советской власти. С первых дней АБО довелось выполнять ответственные боевые задания и отдельные поручения руководства РСФСР, в частности обеспечивать безопасность советского правительства при эвакуации из Петрограда в Москву. В Москве Автобоевой отряд разместился в Потешном корпусе Кремля{1467}.

Как председатель ВЦИК Я. М. Свердлов подписал постановление, в котором левые эсеры объявлялись «…агентами англо-французского капитала, раньше служившими советской власти и теперь продавшимися ему»{1468}. Судя по всему, текст постановления был согласован со вциковцами-большевиками, присутствовавшими на совещании на Малой Дмитровке.

Вождь большевиков был не из тех, кто в экстренной ситуации впадает в ступор, однако, если Свердлов со товарищи «хохотали» над разыгранной в Большом театре комедией, то В. И. Ленину было решительно не до смеха. Он отдал целый ряд вполне логичных и оправданных распоряжений{1469}.

В седьмом часу вечера В. И. Ленин узнал об аресте Ф. Э. Дзержинского мятежниками и о том, что постановление об убийстве В. фон Мирбаха принял ЦК ПЛСР{1470}. По мемуарному свидетельству В. Д. Бонч-Бруевича, председатель Совнаркома, узнав об аресте председателя ВЧК, даже не «побледнел, а побелел», что бывало с ним в минуты гнева или нервного потрясения «при весьма опасных неожиданных обстоятельствах»{1471} (по мемуарному свидетельству Троцкого, Ленин в такие моменты говорил «…придушенным голосом, с той хрипотой, которая означала у него высшее волнение»).

Не без умиления отметим, что в условиях Левоэсеровского мятежа Штаб Высшего военного совета, бывшие генералы и штаб-офицеры которого находились в Муроме, продолжал работать четко, слаженно, бюрократически неспешно. Едва ли чем-нибудь еще можно объяснить появление такого сногсшибательного документа, каковым стала

«Телеграмма