За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

№ 2993 6 июля 1918 г. 18 час. 40 мин.

Казань, Военно-революционному совету; копия: наркомвоен [К.А.] Мехоношину; Москва, Кремль, нарком[у Л.Д.] Троцкому; Москва, Нар[одный] комиссар[иат] [по] военным делам [Н.М.] Потапову; Москва, Пречистенка, 14, начальнику Всероглавштаб[а Н. Н. Стогову]; Москва, Новинский, 101 “А”, [А.А.] Маниковскому{1472}

Главному начальнику снабжений Маниковскому Высшим военным советом предписано 3 июля озаботиться составлением плана снабжения, частей, подчиненных командованию войсками, действующими против чехословаков, всем необходимым в связи с формируемыми военным комиссариатом Приволжского округа, ныне находящимся [в] Казани. Для осуществления снабжения Военно-революционному совету надлежит теперь же затребовать от Главного начальника снабжений необходимое имущество [в] определенном количестве – и таким образом вопросы снабжения будут разрешены [в] благоприятном отношении. Относительно формирования органов управления снабжения и военных сообщений Высший военный совет обсудил: все советские войсковые части, действующие против чехословаков, расположены в значительно небольших районах территорий Екатеринбургского и Приволжского военных округов. Силы и средства, направленные против чехословаков и находящиеся в ведении Военно-революционного совета, составляют сравнительно незначительное количество войск. Из изложенного явствует, что удовлетворение всех нужд названных действующих советских войск вполне может быть выполнено упомянутыми двумя военно-окружными комиссариатами, при участии в этом деле Главного начальника снабжений. Все необходимые для сего органы по всем родам деятельности войск, ведущих боевые действия, имеются в окружных комиссариатах. Между тем, создание и формирование больших армейских штабов, штаба фронта [и] подчинение громадной (географически) территории Военно-революционному совету самым болезненным образом нарушит жизнь страны, вызовет громадные расходы, не говоря уже о сомнительной пользе от такой меры. Вследствие сего, Высший военный совет в заседании своем 2 июля (! – С.В.) постановил:

1. Существующие действующие против чехословаков группы отрядов и именуемые ныне “армии” впредь армиями не именовать, а называть “такая-то группа отрядов”, во главе которой должен находиться не штаб армии, а штаб группы отрядов по утвержденному штату штаба отрядов Завесы.

2. Штаб Военно-революционного совета именовать или штабом Военно-революционного совета, или штабом войск Восточного участка, подобно тому, как существует штаб Северного и Западного участков, и штаб этот содержать по утвержденному штату штаба Северного / Западного участка Завесы{1473}. Штаты штаба отряда и штаба участков Завесы, утвержденные нарком[атом] по военным делам срочно высылаются Вам фельдъегерем.

3. [В] силу изложенного, особых органов снабжения при штабе Совета нет надобности содержать, а надо лишь настойчиво использовать соответственные аппараты Уральского и Приволжского окружных военных комиссариатов.

4. Всецело разделяя мысль Вашу о выделении некоторых участков железнодорожной сети с целью полного использования ее в оперативном смысле Высший военный совет считает возможным определить, что все участки дорог, находящиеся к Востоку от линии Вятка – Нижний Новгород – Тимирязево – Рузаевка – Пенза – Ртищево – Балашов, все пункты исключительно для войск Восточного участка в военном отношении получают все задания от штаба Военно-революционного совета, который сносится через соответственный свой орган называемого отдел воинских перевозок с управлениями дорог, военными представителями на дорогах и военными представителями на станциях, причем существующие аппараты военных сообщений использываются[27], развиваются и дополняются, но не упраздняются. Вместе с тем, в отношении пользования экстренными поездами и отдельными паровозами должны руководствоваться приказом Высшего военного совета № 21 от 28 марта сего года, который предусматривает и все боевые нужды. Сообщая изложенное, Высший военный совет предлагает срочно дать все руководящие указания подведомственным Вам группам отрядов{1474}.

Председатель Высвосовета Троцкий

Военрук Бонч-Бруевич

Военком Шарманов»{1475}.

(РГВА.Ф. 3. Оп. 1. Д. 41. Л. 166–169. Телеграфная лента.)

Не прошло и четырех дней с момента принятия Высшим военным советом постановления, как в разгар Левоэсеровского мятежа (и это после якобы звонка В. И. Ленина М. Д. Бонч-Бруевичу!) Штаб Высшего военного совета соизволил передать решение высшего военного коллегиального органа РСФСР телеграммой. Не зря В. И. Ленин, которому пришлось встать во главе доставшегося большевикам бюрократического механизма, выдал гениальную фразу о том, что он и его товарищи предполагали переделать аппарат, однако выяснили, что «не мы его, а он нас переделает» (позднее буквально то же самое, только применительно конкретно к центральному военному аппарату, заявит К. А. Мехоношин). Как мы скоро увидим, 6 июля 1918 г. медлительность проявили не только находившиеся в Муроме бывшие господа генералы и штаб-офицеры из Штаба Высшего военного совета, все чаяния которых были связаны с возобновлением войны с Германией и формированием Народной армии, но и находившийся вместе с В. И. Лениным в Кремле председатель Высшего военного совета, нарком по военным и морским делам РСФСР, член ЦК РКП(б) Л. Д. Троцкий, которого должно было волновать, мягко говоря, не только положение на внешних фронтах первой в мире социалистической республики.

Вечером 6 июля левые эсеры ненадолго овладели «…служебным зданием Чрезвычайной комиссии» (Лубянка, д. 11) – «и несколькими вокзалами»{1476} (Курским, Нижегородским{1477}). Занятие левыми эсерами здания ВЧК не случайно: не ограничившись партизанским набегом на Лубянку и арестом М. Я. Лациса, мятежники приняли решение о том, что В. А. Александрович прибудет на Лубянку – «направить» работу ВЧК и не допустить, чтобы «контрреволюционеры не воспользовались [… ] инцидентом и не подняли бы восстание против советской власти»{1478}. После Лубянки левоэсеровским вооруженным формированиям следовало сразу же отправиться на штурм Московского Кремля, однако ЦК ПЛСР по-прежнему ставил задачей «самооборону», не предполагавшую ни захвата Кремля, ни ареста председателя Совнаркома. А благодаря еще одной, до неприличия напоминающей первую, хитрости Я. М. Свердлова большевики очень быстро вернули здание ВЧК (Лубянка, д. 11) себе. По предложению Якова Михайловича член ВЧК Я. Х. Петерс позвонил из Большого театра в секретариат ВЧК оставшемуся еще там большевику Левитану и попросил его передать начальнику караула приказ, поступивший будто бы от Д. И. Попова, о необходимости направления отряда в Сокольники, где у «контрреволюционеров» якобы обнаружили склад оружия. Большая часть караула дисциплинированно погрузилась в машину и уехала. Воспользовавшись ее отсутствием, большевики-чекисты с помощью самокатчиков из отряда Андрея Полякова разоружили и арестовали находившихся в здании ВЧК поповцев и расставили по зданию своих часовых{1479}. Поздним вечером в «мышеловку» угодил матрос А. Е. Жаров, явившийся на Лубянку с группой поповцев во главе с Михаилом Семеновичем Засориным для ареста оставшихся на свободе чекистов, сохранивших верность власти Совнаркома, или, как это называется в документах победителей, «советской власти»{1480}. (Все они: Жаров, Засорин, Михаил Александрович Филонов, Федор Николаевич Кабанов, Михаил Дмитриевич Костюк, Илья Аркадьевич Козин, Иван Семенович Букрин, Александр Иванович Юшманов – будут расстреляны «по приговору ВЧК, утвержденному ВЦИК»{1481}, сразу после ликвидации мятежа – за «предательское»{1482} выступление против Комиссии, на службе в которой они состояли).