Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Всё это была грязная, а для многих слушателей явная ложь. (Вновь вспомним о подсознательных установках; Хрущев критиковал собственные черты характера и недостатки интеллекта; в подобных случаях обличители бывают весьма убедительны и нетерпимы.)

ХХ съезд КПСС. Выступление Н.С. Хрущева. 1956 г.

Секретный доклад Хрущева стал проверкой крупных партийных деятелей и военачальников на честность и мужество. Например, все маршалы, включая прославленного до неприличия Г.К. Жукова, знали, как Сталин руководил военными операциями, порой называя конкретные деревни и высоты, оперируя тактическими картами крупного масштаба. Руководителям КГБ было известно, сколько было заключённых в лагерях в каждом году и какой процент составляли «политические». Хрущёву эти данные были предоставлены, однако он предпочёл лгать и клеветать.

Почти все делегаты знали, как свирепствовал Хрущёв во время репрессий. Многие из них сами активно выявляли реальных и мнимых «врагов народа». И никого Сталин не заставлял поступать так; даже охлаждал разоблачительный пыл Хрущёва.

Первый секретарь КПСС, ставший руководителем страны, выставляя себя борцом за правду, нагло и прилюдно лгал. Почти все, присутствующие в зале, это прекрасно понимали. Но никто из гражданских и военных деятелей не поднял свой голос в защиту правды.

Понятно, что встать во время доклада и крикнуть, что Первый секретарь лжёт, могло быть в первые годы власти большевиков. Теперь в зале сидели по большей части весьма упитанные чиновники, осыпанные орденами маршалы и генералы. Многие из них были ошеломлены, а некоторые — возмущены происходящим. Но каждый сознавал: придётся или поддерживать курс, озвученный Хрущёвым, или…

А был ли выбор? Кто мог бы отказаться от своих должностей и привилегий? Пойти наперекор своему высшему партийному начальнику? Не такова ли теперь линия партии? Только некоторые члены и кандидаты в члены Президиума ЦК КПСС знали, что Хрущёв обманул их и выступает от собственного имени, а не «коллективного руководства».

Он рисковал, делая заявку на своё безусловное лидерство. «Свергая» Сталина, он, по сути, выставлял себя на его место.

«В докладе на ХХ съезде, — пишет Владимир Карпов, — было не только осуждение «культа», но произошло и саморазоблачение Хрущёва как предателя, который долгие годы скрывался под личиной единомышленника Сталина. Об этом красноречиво свидетельствует «высший пилотаж» подхалимажа, продемонстрированный Хрущёвым на ΧVIII съезде, в марте 1939 года, когда он умудрился за 20 минут 32 раза лизнуть вождю одно место! Он называл Сталина «гениальным руководителем», «вождем», «великим» (7 раз), «родным», «величайшим гением человечества», «учителем» и в то же время «другом украинского народа».

А свою статью, опубликованную в газете «Правда» 21 декабря 1949 года, Хрущёв завершил так: «Слава родному отцу, мудрому учителю, гениальному вождю партии, советского народа и трудящихся всего мира товарищу Сталину!»

О таких выступлениях Хрущёва знали делегаты, которые теперь лицезрели его как разоблачителя культа личности Сталина. А разоблачался он сам, выступая в образе храброго осла из басни Лафонтена, лягнувшего мёртвого льва.

Вот кого партийная «элита» провозгласила своим вождём! Это стало показателем моральной низости тех, кому теперь принадлежала власть в стране. Речь идет о тех, кто занимал руководящие посты. Пожалуй, большинство членов КПСС были ошеломлены и не сразу поняли суть происходящего. Многие крупные партийные деятели почувствовали себя хозяевами в своих «вотчинах».

Саморазоблачение Хрущёва, разоблачителя «культа личности», стало демонстрацией корпоративного единства партийных функционеров разного уровня. Они убедились, насколько лицемерен и лжив их новый вождь (едва ли не «крестный отец», как у мафиози, или «пахан»). Можно было равняться по нему.

Характерная деталь: текст «секретного» доклада был вскоре опубликован за границей, оставаясь закрытым для «простых» советских граждан…

После венгерского вооруженного восстания осенью 1956 года позиции Хрущёва пошатнулись. Его и Микояна справедливо обвиняли в венгерской трагедии. Удар, нанесённый по мёртвому вождю, рикошетом ударил по компартиям зарубежных стран и вернулся на лысую голову Хрущева. Начал восстанавливаться авторитет Молотова.

В это время многое зависело от того, на чьей стороне окажется маршал Жуков. У него были свои замыслы в этой сложной игре, где победа должна была достаться самому ловкому интригану. Неопределенность позиции Жукова беспокоила Брежнева, в ту пору ярого хрущёвца. А Никита Сергеевич видел в Жукове конкурента в борьбе за власть.

Антисталинский доклад Хрущёва на ХХ съезде вызвал брожение не только на международном уровне, но и в СССР. Если бы «культ Сталина» был создан искусственно, путём широкой и постоянной пропаганды (как, по-видимому, предполагал Хрущёв), то его развенчание прошло бы без последствий.

Но в советском народе после великих достижений под руководством Сталина сформировались устойчивое уважение и даже любовь к вождю. Хотя говорят, от любви до ненависти один шаг, в этом случае для такого шага не было веских оснований. Хрущёв, с одной стороны, возбудил антисталинские и антисоветские настроения. С другой стороны, вызвал к себе недоверие и неприязнь многих сохранявших уважение к бывшему вождю. Его боялись и ненавидели сравнительно немногие. Теперь они открыто выражали свои взгляды, и заодно могли намекнуть, что Сталин был не один, а действовала партия и её руководители, включая нынешних.

В конце 1956 года Президиум ЦК КПСС партийным руководителям на местах направил закрытое письмо: «Об усилении работы партийных организаций по пресечению вылазок антисоветских враждебных элементов».

Хрущёв, продолжая перестраивать государственную систему на свой лад, стал «пробивать» идею создания региональных советов народного хозяйства (совнархозов) вместо общесоюзных министерств.

Как пишет Е.Ю. Спицын, Хрущёв, выступая 7 мая 1957 года в Верховном Совете СССР, «пошёл на поводу у местных партийных бонз и… предложил создать 105 районов и аналогичное число совнархозов, целиком совпадающих с административными границами автономных республик, краёв и областей». Правда, термин «бонзы» в данном контексте некорректен. Более точно использовал Спицын другие понятия к тем же лицам: «региональные бароны» или «удельные князья».

Спицын привёл высказывание историка В.Н. Горлова: «Создавалось впечатление, что ни техническая бюрократия (министры), ни техническая интеллигенция и хозяйственники не поддерживали хрущёвской реформы. Ни один из присутствовавших на сессии Верховного Совета плановиков и крупных хозяйственников не принял участия в прениях… Те, кого касалась реформа в первую очередь, хранили полное молчание, что красноречивее любых слов. За реформу стояли только партаппаратчики», поскольку эта реформа «усиливала их влияние на местах».

Эпизод показывает, помимо всего прочего, стиль хрущёвского руководства и подчёркивает сходство сложившейся системы с феодальными княжествами. Получился своеобразный вариант социалистической системы (о нём ещё поговорим).

«Во второй половине 1957 года, — пишет Д. Боффа, — соотношение сил в Президиуме ЦК складывалось не в пользу Первого секретаря. Его противники окрепли, число их возросло. В условиях коллегиального руководства отношения резко ухудшились. Началась острая политическая борьба с неопределенным исходом».

АНТИПАРТИЙНАЯ ГРУППА

18 июня 1957 года состоялось внеочередное заседание Президиума ЦК КПСС. Его стенограммы нет (она то ли