Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

V сессии Верховного Совета СССР. По своей направленности это речь с большими, экономически мало обоснованными обещаниями напоминала скорее парламентскую декларацию, рассчитанную на снискание дешёвой популярности, чем ответственное выступление главы Советского правительства…

Товарищем Маленковым было допущено теоретически неправильное и политически вредное противопоставление темпов развития тяжёлой промышленности — темпам лёгкой и пищевой промышленности, выдвигался в качестве основного вывода лозунг форсированного развития лёгкой индустрии… Некоторые горе-экономисты, ухватившись за это ошибочное выступление товарища Маленкова, стали развивать уже явно антимарксистские, антисталинские, правооппортунистические взгляды по коренным вопросам развития советской экономики, преимущественных темпов развития лёгкой индустрии…»

Обвинения те же, что выдвинул против анонимных оппортунистов Шепилов в газете «Правда» (он же помогал Хрущёву сочинять этот доклад). Характерная деталь: «правый уклон» Маленкова заклеймили как антисталинский. Значит, имя вождя всё ещё было популярно в партийных кругах, а Хрущёв намекнул на то, что может занять его вакантное место.

Он поставил знак равенства между марксизмом и сталинизмом! Хотя уже на следующий год его идейные позиции перевернутся ровно на 180 градусов, и он заклеймит позором всю деятельность вождя, перед которым ещё недавно унижался и которого прославлял ретивей всех.

«Скажу несколько слов о позиции товарища Маленкова по вопросу нашей политики в Германии, — продолжал Хрущёв. — Вы теперь знаете, какую линию вел Берия: он предлагал отказаться от курса на строительство социализма в ГДР. Надо прямо сказать, что тогда товарищ Маленков был полностью согласен с Берией в этом вопросе… Все члены Президиума ЦК, которые одновременно были членами Президиума Совмина, выступили против предложения, все, за исключением товарища Маленкова. Все высказывались. Это, товарищи, была большая драка по важнейшему политическому вопросу.

Теперь о выступлении товарища Маленкова на собрании перед избирателями 12 марта 1954 года, где он допустил теоретически ошибочное и политически вредное утверждение о возможности «гибели мировой цивилизации» в случае, если империалисты развяжут третью мировую войну… Неправильное и политически вредное положение, направленное не на пользу политике нашей партии, а способное породить настроения безнадежности усилий народов сорвать планы агрессоров».

Хрущёв представил Маленкова пацифистом, запуганным призраком третьей мировой войны. Воинственный пыл Хрущёва можно расценивать как отрыжку троцкизма. Скорее всего, он поддержал представителей военно-промышленного комплекса и Министерства обороны.

Хрущёв продолжал: «В прошлом году мы готовились к сессии Верховного Совета СССР, на которой предполагалось обсудить вопросы государственного бюджета Советского Союза. Товарищ Маленков выдвигает такое предположение: «Давайте сделаем так, чтобы на этот раз не министр финансов делал доклад о государственном бюджете, — а он, как Председатель Совета Министров СССР». Мы считали, что тут ничего плохого не будет, если Председатель Совета Министров Советского Союза сделает такой доклад.

Разъехались по домам. И вот товарищ Маленков мне домой звонит, говорит: «Хочу посоветоваться насчет доклада». Приехал. «Знаешь, — говорит, — я хочу в докладе о государственном бюджете поставить вопрос об улучшении социального обеспечения в стране».

А надо вам сказать, что этот вопрос только начинал по-серьёзному готовиться. Говорю ему: «Позволь, ведь этот вопрос ещё совсем сырой, его только готовят, никакого решения ещё нет. О чём же ты будешь говорить? Неужели ты хочешь пятаки раздавать, сделать народу какие-то посулы?»

Дело социального обеспечения — сложное дело. Здесь тому пятак, тому гривенник прибавить, то можно и дешевенькую славу снискать. Скажут, сам товарищ Маленков декларирует новые положения о социальном обеспечении. Товарищу Маленкову нужна была эта дешёвенькая слава. Эта песня из той же оперы, как и его выступление на V сессии Верховного Совета СССР. Если говорить о пенсиях, то этот вопрос, конечно, можно упорядочить. Здесь не может быть двух мнений. Но надо его решать так, как решает партия все другие вопросы».

В этих словах проскальзывает мысль о том, что улучшение жизни советского народа дело второстепенное. Хрущеву важно, чтобы такие меры исходили от имени партийного руководства и лично от него. Его беспокоило укрепление авторитета Маленкова в народе.

Как бы переводя критику в плоскость личных недостатков, Хрущёв завершил своё выступление так:

«Мы не сомневаемся в честности слов товарища Маленкова, но я очень сомневаюсь в его возможностях проведения твёрдой линии: у него нет твёрдого характера, хребта не хватает. Обменивались мы мнениями на этот счёт, в частности, с товарищем Молотовым, говорили, что, вот Черчилль рвётся к встрече с Председателем Совета Министров СССР и, право, боязно, что, если он сюда приедет и наедине будет говорить с Маленковым, тот может испугаться, сдаться. Конечно, нельзя требовать от товарища Маленкова подтверждения противного, ибо нельзя это подтвердить и доказать, как математическую формулу. Но я вижу, что нет у него характера, если человек нередко теряется, заискивает перед другими.

Вопрос этот очень серьёзный, и на такие вещи надо смотреть трезво. Руководство такой великой партией, как наша Коммунистическая партия, руководство такой великой страной, как Союз Советских Социалистических Республик, приумножение и дальнейшее развитие всего, что накоплено нашей партией, во многом зависит от того, кто стоит у руководства и как проводит он линию, намеченную партией, как претворяет в жизнь советы великого основателя нашей партии и Советского государства В.И. Ленина и верного продолжателя его дела И.В. Сталина.

Помню, как однажды товарищ Сталин, когда был старым, говорил: «Смотрите, как было. Ленин только власть взял, ничего у нас ещё не было, а весь капиталистический мир ругал и буржуев не боялся. Наоборот, они смертельно боялись его. Смотрите, не трусьте, не отступайте от нашей линии, твёрдо и смело идите вперёд».

Вновь ссылка на Иосифа Виссарионовича как на высший авторитет. Судя по всему, у Хрущёва еще не возникла мысль о развенчании культа личности Сталина. Когда она могла появиться, каким образом и почему?

Ответа нет в его воспоминаниях. Он умел искренно лгать, как всякий специалист этого дела. Ответ может подсказать тот же массовый журнал «Огонек» (главный редактор А.В. Софронов) за вторую половину 1955 года. В нём постоянно мелькают фотографии Хрущёва. Ничего подобного не было при Сталине, фотографии которого появлялись в журнале редко.

Вот Хрущёв на воздушном параде в центре руководителей партии и правительства; справа от него Булганин, слева — Маленков. Через страницу — Хрущёв и Булганин присутствуют на приёме в Посольстве США. В том же июле видим его вместе с Булганиным, Молотовым и Жуковым на совещании глав правительств четырёх держав. В большом фоторепортаже о том же событии главные действующие лица Хрущёв и Булганин. В августе — фоторепортаж о приеме у Булганина, где трижды на переднем плане Хрущёв. Национальный праздник Румынии — и снова Никита Сергеевич. В сентябре на переговорах между правительственными делегациями СССР и ГДР на первом плане Хрущёв. Приехала правительственная делегация Финляндии — он тут как тут, в центре (в народе получил кличку «турист»).

Булганин почти везде позирует, Хрущёв держится естественно и уверенно. Бразды правления не только