Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Хрущев в этом отношении оказался хитрей, находчивей, «нутром чующим» настроения партийной номенклатуры. Он быстро завоевал её симпатии. Но разве одно это могло предопределить падение Маленкова и возвышение Хрущева?

Странно, безвольно вёл себя Георгий Максимилианович в то время, когда Никита Сергеевич явно перенимал у него инициативу. Он постоянно уступал позиции напористому, при необходимости «простодушному», а при случае наглому, всегда изворотливому Хрущёву. Почему?

Когда пропитанный политиканством историк Рой Медведев ссылается на слабость Маленкова, надо быть слишком наивным, чтобы с этим согласиться. Мы знаем, как смело сражался Маленков с троцкистами, как твёрдо действовал при Сталине, выступив против «ежовщины», рискуя свободой, а то и жизнью. Он проявил мужество во время войны, достойно пережил опалу и сумел вновь утвердиться на верхних ступенях власти.

Слабые люди при Сталине не оказывались в руководстве государством. В чём, в чём, а в слабости их не упрекнёшь.

Почему бы вдруг Маленков оказался таким податливым под напором Хрущёва? Обмяк и расслабился? Почему не заручился поддержкой старых большевиков, например, Молотова, Кагановича? Не хватило сообразительности? Вряд ли.

Возможно, вразумительный ответ на эти вопросы можно получить в том случае, если удастся раскрыть тайну особняка Берии.

Вспомним, как оперативно и жестоко было организовано нападение на него. Серго Берия, узнав о масштабах этой операции, решил, что так действовали ради уничтожения его отца. Шутка ли: устроить пальбу почти в центре Москвы! Разве нельзя было подождать, когда официально снимут Берию с должности? Его охрана была бы расформирована, а резиденция изъята в пользу государства.

Странно и то, что охрана особняка оказала вооруженное сопротивление своим коллегам. Казалось бы, захватывать силой, штурмовать дом, да ещё вступая в перестрелку с охраной, не имело никакого смысла, если бы в нём не находился хозяин.

Нет, ситуация не так проста.

Есть причина, по которой следовало одновременно с изоляцией Лаврентия Павловича организовать нападение на его московский особняк.

Согласно весьма правдоподобным слухам, Берия собирал компромат на крупнейших партийных руководителей. Эти бумаги могли храниться у него в рабочем или домашнем кабинете. Разумно было наиболее важные материалы такого рода держать в своем особняке-крепости под надёжной охраной и под присмотром сына. Последний мог в случае необходимости воспользоваться ими.

Вот свидетельство П.А. Судоплатова: «В апреле 1953 года в поведении Берии я стал замечать некоторые перемены. Разговаривая по телефону в моём присутствии (а иногда и ещё нескольких старших офицеров госбезопасности) с Маленковым, Булганиным и Хрущёвым, он открыто критиковал членов Президиума ЦК партии, обращался к ним фамильярно, на «ты»…

Однажды, зайдя в кабинет к Берии, я услышал, как он спорит по телефону с Хрущёвым:

— Послушай, ты сам просил меня найти способ ликвидировать Бандеру, а сейчас ваш ЦК препятствует назначению в МВД компетентных работников, профессионалов по борьбе с национализмом.

Развязный тон Берии в общении с Хрущёвым озадачил меня: ведь раньше он никогда не позволял себе такую вольность, когда рядом были его подчиненные».

Объяснить такое изменение в поведении Берии можно так: после смерти Сталина он хранил у себя материалы, компрометирующие, в частности, Хрущёва, Маленкова, Булганина, Молотова и т. д. Он должен был приказать своей охране никого не допускать в его домашний кабинет без личного распоряжения хозяина. Пока «компромат» находился в руках Берии, он чувствовал себя в безопасности.

Хрущёв, Булганин, Жуков и некоторые другие лица, включая Маленкова, были заинтересованы в штурме особняка Берии с захватом сейфа. Требовались внезапность и оперативность. Многое зависело от того, в чьи руки попадёт «компромат». Хрущёв постарался сделать так, чтобы этим человеком стал он. Наиболее вероятным руководителем данной операции был Серов. Хотя не исключено, что провела её военная разведка.

Теперь уже все козыри в игре за власть находились в руках Никиты Сергеевича. Как писал П.А. Судоплатов: «Архивные документы свидетельствуют, что Хрущёв после ареста Берии перехватил инициативу». Он уничтожил порочащие его сведения, добытые из сейфа Берии, получив возможность шантажировать своих коллег. Теперь уже он вёл себя с ними развязно, демонстрируя свое превосходство.

Среди компрометирующих материалов, хранимых в сейфе Берии, почти наверняка были связанные с «Ленинградским делом». Одним из главных пунктов обвинения была фальсификация партийными лидерами Ленинграда результатов выборов на партконференции. Во времена Сталина это считалось тяжким преступлением.

«Для нас, — писал П.А. Судоплатов, — самым ужасным преступлением высокопоставленного партийного или государственного деятеля была измена, но не меньшим преступлением была и фальсификация партийных выборов. Дело партии было священным, и в особенности внутрипартийные выборы тайным голосованием, которые считались наиболее эффективным инструментом внутрипартийной демократии…

Теперь мы знаем, что результаты подсчёта голосов при тайном голосовании в Ленинграде в 1948 году действительно были сфальсифицированы, но осужденные не имели к этому никакого отношения. Политбюро в полном составе, включая Сталина, Маленкова, Хрущёва и Берию, единогласно приняло решение, обязывающее Абакумова арестовать и судить ленинградскую группу…» По его словам, «мотивы, заставившие Маленкова, Берию и Хрущева уничтожить ленинградскую группировку, были ясны: усилить свою власть».

Каждый из упомянутой «троицы» почти наверняка сообщал Сталину о том, насколько опасны для единства партии действия и замыслы конкурентов. Для Хрущёва было важно уничтожить свои доносы, что он и постарался сделать, сохраняя «компромат» на Маленкова, который оказался в трудном положении.

Оно усложнилось после того, как весной 1954 года Верховный Суд реабилитировал фигурантов «Ленинградского дела» (Вознесенского, Кузнецова и др.). В конце года состоялся суд над Абакумовым и некоторыми другими работниками КГБ СССР. Их обвинили в нарушении закона при ведении этого «дела»; Абакумова расстреляли.

Теперь тот, кто держит документы, компрометирующие Маленкова в связи с «Ленинградским делом», мог всерьёз шантажировать его. И не так уж важно, была ли в действительности серьёзная вина Вознесенского и Кузнецова. Формально с них сняли обвинение, а тех, кто вёл расследование, признали преступниками.

В 1989 году «Известия ЦК КПСС» опубликовали такие сведения: «Вопрос о преступной роли Г.М. Маленкова в организации так называемого «Ленинградского дела» был поставлен после июньского (1957 г.) пленума ЦК КПСС. Однако Г.М. Маленков, заметая следы преступлений, почти полностью уничтожил документы, относящиеся к «Ленинградскому делу». Бывший заведующий секретариатом Г.М. Маленкова — А.М. Петроковский сообщил в КПК при ЦК КПСС, что в 1957 году он произвёл опись документов, изъятых из сейфа арестованного помощника Г.М. Маленкова — Д.Н. Суханова.

В сейфе в числе других документов была обнаружена папка с надписью «Ленинградское дело», в которой находились записки В.М. Адрианова, личные записи Г.М. Маленкова, относящиеся ко времени его поездки в Ленинград, более двух десятков разрозненных листов проектов постановлений Политбюро ЦК, касающихся исключения из ЦК ВКП(б) Н.А. Вознесенского, конспекты выступлений Г.М. Маленкова в Ленинграде и записи, сделанные им на бюро и пленуме Ленинградского обкома и горкома партии. Во время заседаний июньского (1957 г.) пленума ЦК КПСС Г.М. Маленков несколько раз просматривал документы, хранившиеся в сейфе Д.Н. Суханова, многие брал