Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

В ходе посещения латышских приходов митрополит Вениамин везде стремился после службы встретиться с прихожанами. «В церкви наши богомольцы обычно являются пассивными, молчаливыми слушателями: это — хорошо, — писал он. — Но еще лучше, если они к этому могут иметь время и возможность высказать и свои мысли, поговорить о своих нуждах, поделиться своими чувствами любви. Все это можно сделать за трапезой».

Он считал своим долгом посещать и местных представителей власти, чтобы «устанавливать добрые отношения» с ними. В большинстве случаев владыку ждал теплый прием, но случалось и обратное. В целом, общее впечатление, вынесенное им из поездок по епархии, было таково: «не так плохо, как говорят». Для себя митрополит Вениамин наметил несколько основных задач: «1) Храмовые здания в общем удалось и удастся сохранить и восстановить. 2) Состояние с кадрами "опасное и тревожное". 3) Не везде есть дома для клира. 4) Очень многие латышские приходы не в состоянии оплачивать расходы — нужна помощь Патриархии».

Все эти вопросы предстояло решать уже с новым уполномоченным Совета. 21 августа 1949 года митрополит телеграфировал в Москву Карпову: «Глубокоуважаемый Георгий Григорьевич! Долг имею сообщить Вам печальную новость: наш уполномоченный Никита Павлович Смирнов после долгой болезни (сердечной) скончался вчера, 20/VIII-49 г. Завтра будем на погребении его. После выяснения вопроса с ним (благодаря Вам и помощнику Вашему Белышеву) мы жили мирно и согласованно. Царство ему Небесное! Осталась большая семья от него. Ваш слуга, искренно уважающий Вас, митрополит Вениамин, Рижский и Латвийский».

В сентябре того же года владыка сам пережил микроинсульт. К декабрю он немного поправился и записал в дневнике: «Работаю над творениями о. Иоанна Кр[онштадтского]. Мне назидательно самому. И богословски полезно… Угодник Божий. Необычайный подвижник! Что еще за 1949 год? В Москву решил меньше показываться: много причин этому. Печально — но лучше так… Не с кем поговорить открыто по многим вопросам… Какая грусть! Неужели это всегда бывало так? Неверие широко развилось в стране… А что делать? — Надо самому жить благочестивее… И вообще нам, христианам. "Но вы смотрите за собою", — сказал Господь ученикам, говоря о будущих скорбях мира (Мк. 13, 9)». Скорби ждали и самого владыку.

Новый уполномоченный Александр Александрович Сахаров был настроен решительно и уже 9 января 1950 года докладывал в Москву: «Считаю необходимостью сообщить свое мнение, что содержание материалов к очередному номеру ["Вестей"], как и содержание уже изданных номеров бюллетеня, показывает об отсутствии особой необходимости в издании бюллетеня в Латвийской епархии». Решено было «Вести» закрыть.

К действиям уполномоченного добавились действия МГБ по Латвийской ССР. В апреле того же года были арестованы священник Петр Михайлов и диакон Павел Трубецкой. Сахаров докладывал по этому поводу: «…Следовательно, эти аресты показывают, что несмотря на внешне лояльные высказывания членов Епархиального совета и лично митрополита Вениамина, руководимое ими духовенство Латвии, состоящее в основном из лиц, в прошлом активно сотрудничавших с немцами, симпатизировавших немецким захватчикам или выходцев из социально чужой нам среды, — враждебно настроено к существующему в Латвии советскому строю». При этом уполномоченный отмечал, что «при всех встречах с митрополитом Вениамином доминирующей темой беседы является его подчеркивание, что он ранее был в лагере людей антисоветских, но со времени нахождения в Америке — стал просоветски настроенным». Однако Сахаров этому не верил. Он продолжал акцентировать внимание Москвы на антисоветской деятельности управляющего епархией, докладывая: «Митрополит Вениамин продолжает поддерживать активную переписку как с адресантами в Советском Союзе, так и за границей. Поддерживает переписку с духовенством, репрессированным органами Советской власти, находящимся в заключении, и оказывает ему материальную помощь. При возвращении из ссылки духовенства, отбывшего срок наказания, оказывает ему материальную помощь и назначает на доходные приходы».

С другой стороны, те лица, которые владыкой были отстранены от епархиального управления, поспешили к новому уполномоченному и стали всячески очернять деятельность управляющего епархией. Митрополит Вениамин знал об этом и прямо говорил уполномоченному, что ничего не желает против них предпринимать: «Бог с ними». Своих недругов он призывал только к христианской любви и забвению всех прежних обид. «Наличие двух группировок духовенства, борющихся за влияние и власть, — замечал Сахаров, — безусловно влияет как на состояние церкви, так и на деятельность митрополита Вениамина».

Владыка в очередной раз задумался об уходе на покой в какой-нибудь монастырь «для спасения» души. Он глубоко переживал отсутствие любви в среде духовенства и видел в этом общий церковный кризис. В Пасхальном обращении к духовенству и мирянам 9 апреля 1950 года владыка отмечал: «…если подумать вообще о Церкви, то и тут любовь, единство и духовная радость являются сущностью Ее; без этого нет Церкви, а остается одна лишь оболочка форм, — как это было и перед Христовым пришествием в лице фарисеев, книжников, или — в "церкви лукавнующих", по слову Псалмопевца. "Без любви нет Церкви"».

Он не желал видеть в своей епархии «церковь лукавнующих», а потому перед Пасхой разослал дополнительно всем своим недругам «шесть-семь просительных писем…» и после Пасхи записал: «От двух священников, коим я посылал "мирные письма", при христосовании с ними услышал такие мирные слова, благодарю Господа! На душе было не только мирно, но и сила Божия давала твердость во всем: и со всеми священниками я чувствовал духовную твердость… Уже не было мыслей "уходить"… Осталось сказать слово после вечерни… Священникам я написал особое послание на тему Евангелия: Господь нам дал власть чадами Божиими быть, или "богами по благодати"… Какая высота!»

На какое-то время его призыв к миру был услышан. Здоровье митрополита Вениамина продолжало ухудшаться. В письмах он оценивал его как на три с минусом — три с плюсом. И если первую половину 1950 года владыка посещал уполномоченного довольно часто, примерно раз в неделю, то уже 8 июня заболел и просил Сахарова содействовать ему пройти обследование во 2-й городской больнице. 13 июня владыка был госпитализирован. На обследовании он находился более недели. После чего возвратился в Дубулты: «Серьезно и любезно отнеслись, — писал он. — Опасного не нашли…»

В том же 1950-м году Рижская епархия отмечала свой 100-летний юбилей. Именно сто лет назад Рижское викариатство было преобразовано в самостоятельную епархию. Карпов рекомендовал Сахарову «воздержаться от присутствия на праздновании». Не был приглашен на юбилей и Святейший Патриарх Алексий I. Как считал уполномоченный, причиной этого стало «затруднительное денежное состояние» и «недостаточная работа его [митрополита Вениамина] в латышских приходах». Владыка и сам не скрывал того, что состояние православия среди латышей не давало оснований чем-либо