Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

хвалиться, так как «православие среди латышей идет на убыль». Причиной тому была совокупность факторов, среди которых главным выступала коллективизация. Латышский священник Владимир Янсон в особом докладе отмечал, что «крестьянство связано дисциплиной и интересами колхозного хозяйства, они [эти интересы] сначала мешают посещать богослужения, а потом заслоняют интересы церкви в его сознании». Кроме того, «большое значение имеет влияние культурно-просветительной работы советских и партийных органов, коренным образом изменяющее идеологические интересы трудящихся республики». Речь шла об антирелигиозной пропаганде. Указывалось и на тот факт, что полевые работы приходятся на церковные праздники и воскресные дни. В результате районирования в Латвийской ССР местные советские органы стали строже следить за жизнью районов и, в частности, внимательнее интересоваться деятельностью религиозных организаций. В ряде мест в связи с возросшими нуждами колхозных хозяйств ставился вопрос об изъятии у приходов даже некоторых строений. Уполномоченный сообщал, что «интерес местных советских органов к церковному имуществу, переданному ими же приходским общинам ранее, порождают среди духовенства разговоры о притеснении церкви путем изъятия построек, находившихся в ведении прихода». При этом сам митрополит Вениамин считал, что необходимо идти навстречу органам власти в вопросах передачи больших построек для нужд культурных учреждений, но при условии предоставления жилплощади священникам, которые там ранее проживали.

Духовенство латышских приходов продолжало жить на доходы личного хозяйства: огород, сад, поле, служба взрослых членов семьи. Богослужения в сельских приходах совершались один-три раза в месяц или по воскресным и праздничным дням при малой посещаемости. Только на семи приходах (из 123 действующих) служба проводилась ежедневно и в трех — 3–4 раза в неделю. Сказывалась миграция населения в города. Для облегчения финансового положения епархии на общем собрании духовенства в марте 1950 года было решено отменить 3 %-ные сборы на нужды центральных учреждений, а также были понижены сборы с церквей на епархиальные нужды, причем обложение было составлено по особой процентной шкале, согласно доходам от 2 % до 12 % с их валового дохода, в зависимости от доходности церкви. Но даже эти взносы поступали нерегулярно, а от некоторых приходов их совсем не было.

По просьбе сельских приходов на мартовском собрании духовенства было принято решение о снижении продажной цены на свечи с 5 до 3 рублей за штуку. Была снижена и покупная цена на свечной сгар, возвращаемый приходами на склад Епархиального совета. Дальнейшая финансовая отчетность свидетельствовала, что снижение доходности приходов происходило не только по свечной части, но и по другим статьям (например, кружечному сбору). Общее мнение духовенства о причинах снижения доходов состояло в признании общего умаления доходов, «что объясняется меньшим наличием денег у населения, а также повышением стоимости денег в Союзе».

Вместе с тем, по инициативе Сахарова, органы Госстраха стали требовать обязательное страхование церковных зданий в епархии. Страховые взносы и без всего прочего ложились тяжелым бременем на приходы. Масла в огонь подливало и требование Патриархии «совершать взносы в фонд облигаций госзайма». Пример такого взноса показал сам митрополит Вениамин, подписавшись на заем гособлигаций на сумму 5000 рублей, что составляло его месячный доход. Для большинства же приходов эти взносы были неподъемной ношей и способствовали дальнейшему росту недовольства среди части духовенства. Владыку это огорчало. Он отмечал стремление к «лучшей» жизни (земной) не только среди священно-церковнослужителей: «реставрация» в разных видах, настроение учащихся в духовных школах, стремление к защите своих «прав» (даже в домах), отсутствие подъема в духовной жизни и т. п. В дневнике митрополит Вениамин записывал: «…это все: старое, уже Богом осужденное; но мы возвращаемся, как пес на свою блевотину (2 Пет. 2, 22). И покаяния нет!».

По поводу же «свечного вопроса», а также касательно причин снижения цен на свечи митрополит Вениамин подготовил отдельную статью для «Вестей», где сообщал следующее: «Прежняя цена была обременительна для молящихся; и епархиальная власть считала необходимым идти навстречу интересам народа, облегчая покупку свечей. А вместе с тем желательно всякому православному человеку видеть в храме пред иконами больше свечечек, при удешевленной продаже их в церкви. Кроме того, всякому богомольцу отраднее самому поставить свою свечку, чем давать жертву на "общую", — как это практикуется во многих храмах». Однако эта статья так и не увидела свет, как и следующий номер «Вестей», а ропот среди недовольных финансовой политикой владыки только усиливался.

2/15 сентября 1950 года митрополит Вениамин отмечал свое 70-летие в узком кругу лиц. Юбилей был отмечен скромно. В кафедральном Рижском соборе было совершено торжественное богослужение, а затем организован «чай» для присутствующего духовенства. Так как 1950-й год совпал еще и со 150-летием единоверия в Латвии, то митрополит Вениамин посчитал своим долгом посетить в этом году и единоверческие приходы епархии. В период с 13 по 16 октября он выезжал (поездом) в различные единоверческие приходы. А 9 ноября разослал по единоверческим приходам свое архипастырское послание.

13 ноября митрополит Вениамин через Епархиальный совет предписал, чтобы с 1951 года в каждом приходе велась церковная летопись. Также просил настоятелей собирать факты, связанные с жизнью своего прихода, и сообщать об этом Епархиальному совету. В течение всего юбилейного года владыка не оставлял попыток возобновить издание епархиального бюллетеня «Вести». Однако сделать это так и не удалось. В итоге он стал практиковать периодическую рассылку по благочиниям своих проповедей, отпечатанных на машинке, что вызвало очередное недовольство уполномоченного.

События 1950-го года значительно подорвали здоровье митрополита Вениамина. Сахаров свидетельствовал, что тот жаловался на слабость и недомогание. По словам рижского духовенства, владыка Вениамин пережил очередной «удар». После его посещения на квартире 26 декабря Сахаров сообщал в Москву, что митрополит «чувствовал себя плохо лежал, хотя с моим приходом с постели встал, но почти не мог ходить. Жаловался на слабость, головные боли, плохо владеет ногами и руками — почти не может писать». В дневнике от 25 января 1951 года сам владыка сообщал: «В декабре (14–15) был вторичный инсульт (удар) "столбовой", т. е. в позвоночный столб. И ослабела управляющая сила нервных двигателей (ослабление ног, рук, почерка, памяти немного); голова в первые дни была горячая…»

Позднее митрополит Вениамин писал в письме Татьяне Николаевне Бегичевой: «Про себя скажу, что уже стал стариком (71-й год: 2/15 сентября пойдет — если доживу — 72-й). Посылаю тебе карточку (если не посылал)… У меня был два раза уже "инсульт" (удар), — но сравнительно легкий. Однако ноги ослабели очень сильно. А также и склероз в мозгу. Но видишь: пишу еще сносно; и занимаюсь делами епархии. На все — воля Божия: не ропщу ничуть. Смерть, вероятно, недалека. Но Бог знает: может быть, проживу еще год (или и