Истоки национализма - Каспар Хирши

Хотя с тех пор теоретический дискурс о нациях и национализме значительно расширился и разнообразился, эти три работы по-прежнему считаются наиболее наглядными представителями модернистского подхода, и уже за ними следуют другие классические исследования, такие как Nationalism and the State («Национализм и государство») Джона Брейли и поздние лекции Эрика Хобсбаума Nations and Nationalism since 1780 («Нации и национализм с 1780 г.»). Именно поэтому они должны быть поставлены в центр любой критики модернистского подхода. Интересно, что книги сильно различаются как по аргументации, так и по содержанию.

Теория национализма Геллнера основана на сопоставлении аграрного и индустриального общества и утверждает, что национализм возникает только тогда, когда он становится социально необходимым. По его мнению, именно так обстоит дело в постоянно движущемся обществе современного индустриализма с его универсальной и стандартизированной системой образования, монополизированной государством; функция же национализма заключалась в отождествлении старой или придуманной высокой культуры с государством и всеми его гражданами и, таким образом, в обеспечении эгалитарности, необходимой для социальной мобильности[21].

Андерсон связывает подъем национализма с упадком традиционной религии, вызванным тремя модернизирующими силами: заменой священных литературных языков светскими вернакулярами; разочарованием в монархии, приведшим к разделению государства и династии; изменением ощущения времени от магического единства прошлого, настоящего и будущего к механической расстановке часов и календаря. По его мнению, решающее значение для изобретения нации имели новые формы коммуникации, созданные «печатным капитализмом» XVIII и XIX вв. Средства массовой информации, такие как газеты и художественные новеллы, позволили читателям представить себя обменивающимися информацией и ценностями с другими людьми, которых они не знали. Для Андерсона эта идея анонимной синхронности имела решающее значение, чтобы изобразить нацию как «глубокое, горизонтальное товарищество»[22].

В книге The Invention of Tradition («Изобретение традиции») национализм – лишь одна из многих проблем, хотя и подчеркивается особо во введении Хобсбаума и в некоторых эссе. Хобсбаум причисляет национализм к тем «идеологическим движениям», которые были настолько беспрецедентными, что «приходилось изобретать саму историческую преемственность», создавая далекое прошлое с помощью полувымысла или чистой фальсификации и облекая нацию в, казалось бы, старые, но на самом деле «совершенно новые символы и эмблемы», такие как национальные гимны, флаги и персонификации нации (француженка Марианна, американский дядя Сэм и пр.)[23]. Эта теория национализма недостаточно полна, и Хобсбаум не излагает ее в своей собственной книге о национализме; тем не менее его вклад в изучение национализма оказался значительным, в основном потому, что он помог изобразить и проанализировать нацию как современную конструкцию, замаскированную под нечто древнее.

2.1. Национализм без националистов

Несмотря на все различия, три классика модернизма 1983 г. обязаны своим влиянием на дальнейшие исследования национализма поразительным совпадениям. В первую очередь, все они постулируют, что нации и национализм исключительно современны и совершенно несовместимы с сословными обществами, религиозными культурами и аграрными экономиками – словом, с тем, что они считают основами досовременного мира. Затем, что не менее важно, они разделяют общую конструктивистскую риторику, рассматривая нацию как «воображаемую», «выдуманную», «искусственную» или «абстрактную», а национализм не как испорченный патриотизм или другую психическую патологию (как это было принято раньше), но как главного конструктора и жизнедеятеля нации; если национализм исчезает, утверждают они, то исчезает и нация. Методологически они рассматривают национализм не как набор идей или своего рода философию, а скорее как социокультурный механизм, определенное культурное единообразие внутри государства. То, во что верят и что пропагандируют националисты и почему они это делают, не интересует ни Геллнера, ни Андерсона, ни Хобсбаума, поскольку, по их мнению, это не объясняет причин национализма, как и его последствий. Андерсон противопоставляет «политическое могущество» национализма его «философской нищете» и приходит к выводу, что первое не зависит от второй[24], а Геллнер даже утверждает, что изучение националистической идеологии было бы ошибочным, поскольку «идеология страдает от пронизывающей ее ложной значительности». Под этим он подразумевает, что националистическое «самоощущение является до смешного точным перевернутым отражением его истинной природы, какое редко встречается в других процветающих идеологиях»[25]. Таким образом, они описывали нации как произведения, но оставляли художников вне поля зрения.

В своих определениях нации они дистанцируются от любых попыток найти (якобы) объективные критерии, такие как общая территория, язык, обычаи, история, кровь и т. д. Основной аргумент заключается в том, что такие критерии лишь создадут нормативную базу, продиктованную националистическими предположениями. Вместо этого они либо предлагают – подобно Хобсбауму – тавтологические определения, называя нацией «любое достаточно большое человеческое целое, члены которого считают себя членами “нации”»[26], или ссылаются на субъективные критерии, как Андерсон, который характеризует нацию как «воображенное политическое сообщество, и воображается оно как что-то неизбежно ограниченное, но в то же время суверенное»[27]. Национализм, с другой стороны, определяется как простой политический принцип, требующий, согласно Геллнеру, следующее: «Этнические границы не должны пересекаться с политическими, и в частности, что этнические границы внутри одного государства – вероятность, формально исключающаяся самим принципом в его общей формулировке, – не должны отделять правителей от основного населения»[28], или, по краткой формуле Хобсбаума: «нация = государство = народ»[29]. Согласно модернистской точке зрения, единственная форма государственной власти, которую принимает национализм, – это национальное государство.

В географическом плане все трое ученых отдают предпочтение экзотическим примерам, в отличие от предыдущих исследований национализма, которые фокусировались на Западной Европе и Северной Америке. Андерсон в основном обращается к бывшим европейским колониям в Восточной Азии и Латинской Америке и даже доказывает, что национализм зародился в американских колониях Испании. Геллнер использует для примера своей теории «Руританию» в рамках империи «Мегаломания» – вымышленную страну, придуманную английским писателем Энтони Хоупом (1863–1933) и созданную по образцу немецкоязычного региона в империи Габсбургов конца XIX в., которая в то время считалась в Европе архаичной аномалией. Монография Хобсбаума имеет обширную географию и охватывает весь земной шар – от Бразилии до Шри-Ланки, от Османской империи до Эстонии. Наконец, все они излагают свои выводы в довольно общих чертах и, за исключением разве что отчасти Андерсона, не пытаются подтвердить свои теории подробными историческими материалами; внутренняя логика их аргументов призвана говорить сама за себя.

2.2. Сильные стороны и недостатки

Приведенный ниже критический обзор ведущих модернистских теорий состоит из трех разделов: вначале будут подчеркнуты их значительные достижения, которые все еще могут принести пользу современным исследованиям (и этой книге); затем будут рассмотрены их основные недостатки и приведены некоторые соображения о том, как их можно преодолеть; и наконец, будут указаны