Личины сексуальности - Палья Камилла

с особенностями его анатомического строения. Наша физическая жизнь порождает основные метафоры представления, причем метафоры одного пола резко отличаются от метафор другого. Никакого равенства здесь просто не может быть. Половая сторона мужчины самовыделенна. Генитально ему предназначена модель линейности, фокуса, цели, направленности. Ему нужно научиться прицеливанию. Неприцельные эякуляция и мочеиспускание — инфантильные брызги, пачкающие его самого и окружающих. Эротизм женщины распределен по всему ее телу. Ее желание предварительного стимулирования остается общеизвестным источником взаимного непонимания полов. Генитальная концентрация мужчины — это не только упрощение, но и интенсификация. Мужчина — жертва неуправляемых подъемов и падений. Мужская сексуальность маниакально-депрессивна по самой своей сути. Эстроген успокаивает, андроген возбуждает. Мужчины постоянно пребывают в состоянии сексуальной неудовлетворенности, переживая приливы и отливы гормонов.

Как в сексе, так и в жизни их влечет по ту сторону — по ту сторону Я, по ту сторону тела. Это правило применимо даже по отношению к матке. Каждый зародыш становится женским, если только он не погружен в мужской гормон, выделенный по сигналу яичек. Поэтому даже до рождения мужчина уже находится по ту сторону женщины. Но быть по ту сторону — значит быть изгнанным из центра жизни. Мужчины знают, что они сексуальные изгнанники. Они странствуют по земле в поисках удовлетворения, умоляя о нем и презирая его, но никогда не получая его. Женщинам не стоит завидовать такому мучительному движению.

Сексуальная мужская метафора — концентрация и проекция. Природа помогает мужчине преодолеть страх, даруя ему концентрацию. В порывах спазматических концентраций мужчина сходится с женщиной. Что и позволяет ему тешить себя иллюзией временной власти над породившими его архетипи-ческими таинствами. Иллюзия дает ему смелость, необходимую для возвращения назад. Мужское восприятие секса метафизично, чего никак не скажешь о женском восприятии секса. Нет таких женских проблем, которые можно было бы решить при помощи секса. Физически и физиологически женщины вполне самодостаточны. Они могут добиваться своего, но не испытывают в этом нужды. Их не толкают в потустороннее капризы собственного тела. А вот мужчинам далеко до уравновешенности. Они должны искать, преследовать, ухаживать или овладевать. Голуби в парке — картина, достойная жалости: ритуальное поведение пернатых отражает всю комичность секса. Часто приходится видеть, как голубь без всякой надежды на успех, распаляя сам себя, кружит и кружит вокруг вновь и вновь отвергающей его голубки, предпочитающей заниматься собственными делами. Но концентрация и настойчивость однажды позволят ему добиться своего. Природа одарила его способностью забывать абсурдность своего поведения. Его целеустремленность — и дар, и бремя. Сексуальная концентрация человека — мужской способ контролировать отождествляемый с женщиной и с природой опасный хтонический избыток эмоции и энергии. Секс ввергает мужчину в ту самую бездну, из которой он бежал. Путешествие в небытие и обратно.

Через концентрацию — к проекции в потустороннее. Мужская проекция эрекции и эякуляции становится парадигмой любой культурной проекции и концептуализации — от искусства и философии до фантазии, галлюцинации и наваждения.

Из истории известно, что женщины менее склонны к концептуализации, — и не потому, что мужчины не позволяют им этого, но потому, что женщины способны жить и без концептуализации. Я оставляю открытым вопрос о различии в строении мозга. Концептуализацию и сексуальную манию можно связать с одним и тем же отделом головного мозга мужчины. Например, фетишизм, который, как и большинство других сексуальных извращений, приписывают исключительно мужчинам, явно представляет собой концептуализацию или символообра-зование. Аналогичным образом объясняется и широко распространенная коммерческая заинтересованность мужчин в порнографии.

Эрекция — мысль, а оргазм — действие воображения. Мужчина должен утверждать свою власть над женщиной, а она — тень его матери и всех женщин. Неудача и унижение ожидают его. Ни одна женщина не доказывает, что она — женщина, таким беспощадным способом, каким мужчина доказывает, что он — мужчина. Он должен быть на высоте, иначе представления не будет. Общественные условности не имеют отношения к делу. Провал есть провал. Ирония в том, что сексуальный успех всегда почему-то приводит к неудачной судьбе. Любая проекция мужчины неустойчива, и приходится обновлять ее — безостановочно, бесконечно. Мужчина добивается триумфа, но, побеждая, дряхлеет. Союз мужчин — сообщество самосохранения, совместное самоутверждение при помощи совместно выдуманной ценностной ориентации. Культура — мужское подкрепление всегда рискованных личных проекций.

Превосходным примером концентрации и проекции может послужить одна из самых впечатляющих особенностей мужской анатомии — процесс мочеиспускания. Фрейд полагал, что первобытный мужчина гордился своей способностью потушить костер струей мочи. Непонятно, чем тут гордиться, но женщина явно не способна на такой подвиг без риска ожечь себе ляжки. Мочеиспускание мужчин и в самом деле есть своеобразное достижение, дуга трансцендентности. Женщина просто мочит землю, на которой стоит. Мочеиспускание мужчины — своего рода комментарий. Он может быть дружественным — при совместном мочеиспускании, но часто он агрессивен, как, например, осквернение рок-звездами шестидесятых годов общественных памятников. Писать — критиковать. Джон Уэйн мочился на ботинки ворчливого режиссера на глазах других актеров и всего съемочного коллектива. Таким способом самовыражения женщинам не овладеть никогда. Кобель, метящий каждый куст в квартале, — художник-граффити, оставляющий свою грубую подпись при каждом задирании лапы. Женщины, как суки, приседают к земле. Для них не существует проекции за границы своей личности. Пространство оспаривается по праву сидящего на нем, по праву скваттера.

Обременительный солипсический характер женской психологии можно из раза в раз наблюдать в местах проведения всякого рода массовых мероприятий, когда десятков этак пять женщин томятся в очереди в туалет. Тем временем их друзья рас-стегнули-застегнули ширинку и давно уже слоняются вокруг, поглядывая на часы и делая круглые глаза. Введенное Фрейдом понятие зависти к пенису оказывается даже слишком верным, когда завсегдатай бара весело облегчается в темных аллеях к досаде его чуть не лопающейся спутницы. Выделенность, или изоляция, мужских гениталий имеет и свою темную сторону. Она может привести к разъединению секса и эмоции, к соблазну, промискуитету, болезни. Современные гомосексуалисты, к примеру, ищут экстаз в грязи общественных уборных, в самом, возможно, неэротичном, с точки зрения женщин, месте на земле.

Мужские метафоры концентрации и проекции — отзвуки и тела, и духа. Без них мужчина был бы беззащитен перед силой женщины. Без них женщина давно присвоила бы себе все творение. Не было бы ни культуры, ни системы, ни громоздящихся друг над другом иерархий. Культ неба проиграл бы в соперничестве с культом земли, если бы дух вообще сумел освободиться от материи. Какая ирония заключена в том, что чем с большей аполлонической ясностью мыслит современная женщина, тем больше она участвует в историческом отрицании своего пола! Каким бы