Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Далее, в двух длинных зданиях находятся сокровищницы. Многочисленные тяжелые двери не только замкнуты, но и запечатаны. Говорят, что в этих сокровищницах хранятся огромные богатства и редкости. После долгих пререканий чиновники решились наконец открыть нам одну из дверей. Мы очутились в длинном темном помещении, стены которого были уставлены высокими и широкими шкафами. Опять начались переговоры. После того, как переводчик объяснил чиновникам, что мы иностранные офицеры, они открыли один шкаф, содержащий, вероятно, самый бесценные вещи: несколько красивых сосудов и ваз. Остальные шкафы открыть они не решались, опасаясь, вероятно, возбудить в нас алчность. Так лежали, и теперь, вероятно, лежат эти сокровища, ничей не радуя взор. При уходе из замка, впрочем, довольно любезные чиновники подарили нам по ветке, которые должны были уберечь нас от дурного взгляда и колдовства.

Вторичного нашего путешествия в город мы никогда не забудем. Тут мы узнали, какое значение имеет в Маньчжурии небольшой дождь для передвижения вообще, а для военных операций в особенности.

Наши русские проводники заказали через Василия Ивановича завтрак в китайском ресторане. К ужину мы были приглашены к русскому полковнику, жившему в центре города.

До этого дня стояла сухая, благоприятная погода. Дороги были твердо утоптаны и пыльны. Утром этого дня пошел небольшой дождь, постепенно превратившийся в сплошной ливень. В полдень мы, шестеро иностранных офицеров, разместившись в фудутунках, поехали с русскими проводниками в город. Поездка в этих гробах, где приходится сидеть с вытянутыми ногами, сама по себе не может доставить никакого удовольствия. Единственная открытая передняя сторона повозки заслоняется спиной кучера, который сидит впереди на доске, опустив ноги вниз. К тому же в тот день дождь настолько успел размыть дороги, что колеса поминутно глубоко погружались в грязь; это обстоятельство делало поездку еще более неприятной. Каждую минуту можно было ожидать, что ящик наш опрокинется. Однако мы благополучно достигли Мукдена.

Китайские обеды так часто описывались, что я не стану о них распространяться. Скажу только, что в общем нашел их отвратительными. Китайский хлеб, старые яйца, лежавшая, может быть, с год, курятина, плоды, засахаренные орехи и миндаль – вот китайские блюда. Из особенных блюд я упомяну о супе из гнезд ласточек, о жареных мозгах, о каком-то кушанье из древесных наростов, из плавников акулы и о морских улитках. Особенно отвратительными на вкус показались нам древесные наросты и улитки. Из любопытства я рискнул откусить от жирной спинки улитки, но этого уже было вполне достаточно. Недурно были приготовлены старые яйца, курятина и утка. Пить давали «ханшин», желтый напиток из хлебных злаков. Пение китайского хора во время обеда уменьшало и без того неважный аппетит, напоминая собой завывание кошек. Стоявшая недалеко от меня главная певица так возвышала голос, что совершенно отбила у меня всякую охоту есть.

Между тем дождь настолько усилился, что не было никакой возможности вернуться домой.

Некоторое время мы ходили по главным улицам и очень обрадовались, когда наступил вечер и мы могли отправиться к полковнику, где водка и борщ совершенно восстановили наши силы. Но наша радость была непродолжительна. Стало ужасно темно, а дождь не прекращался. Рикши не могли двигаться по этой грязи. Пришлось послать за фудутунками, но китайцы отказались ехать. Полковник послал за двумя двуколками, на которых мы и отправились домой. Двуколки – это открытый ящик на колесах, впереди которого подвешено сиденье; на нем сидит солдат в полной амуниции с ружьем. Поручик Лаунштейн и я должны были расположиться лежа. Восхитительное положение! На наших ногах топтался кучер, при каждом толчке нас подбрасывало вверх, сверху же обильно поливало дождем. В черте города путешествие обошлось еще без особых приключений. Несколько тусклых фонарей освещали дорогу. Но как только городские ворота закрылись за нами, нас окружила непроглядная темень. Двуколка погружалась в грязь по самую ось. Каждую минуту мы рисковали опрокинуться. Лошадь ехавшей впереди нас двуколки завязла по живот и не могла выбраться. Мы было хотели проехать мимо, но также завязли. Но помощь приближалась. Два русских офицера следовали за нами в закрытом экипаже с казаками и фонарями впереди. Наша двуколка была вытянута из грязи, вторую пришлось оставить. Мы подвинулись несколько вперед, и новое несчастье: лопнула рессора экипажа, который мы также принуждены были бросить. Пришлось отправиться пешком, рискуя ежеминутно завязнуть в грязи, и только к трем часам утра достигли мы лагеря, совершенно залитого водой. В три с половиной часа мы прошли расстояние, для которого при обыкновенных условиях требовалось не более двадцати минут. Половину наших экипажей мы потеряли, и это на главной дороге, соединяющей город с вокзалом. Таким образом мы получили некоторое понятие о состоянии дорог во время дождя. Русские же были рады тому, что подтвердилось их мнение о невозможности военных операций во время дождей.

11 апреля после шестидневного пребывания в Мукдене мы хотели двинуться дальше и явились к наместнику заявить ему об этом. Но так как прибыли военные агенты англо-индийской армии, то наместник просил нас остаться на один день и еще раз с ним отзавтракать. Прибывшие английские товарищи были генерал Герарт, истый джентльмен, который пользовался нашим глубоким уважением до своей смерти, последовавшей за два месяца до конца войны, и полковник Ватерс, состоявший много лет военным атташе в Берлине.

Последний день нашего пребывания в Мукдене мы посвятили осмотру императорской гробницы, находившейся к западу от Мукдена. Окруженная кедрами гробница – великолепнейший памятник строительного искусства в окрестностях Мукдена. Она состоит из нескольких окруженных храмами дворов, в которые ведут прекрасные ворота. В последнем дворе находится могила, лишенная всяких украшений. Другие императорские гробницы, менее величественные, лежат севернее Мукдена у Фулина. Русские уважали святость гробниц. Их охраняла китайская стража, а потом и русские солдаты. Войскам было строго запрещено брать дрова из ближайших рощ. Вблизи императорской гробницы, севернее Мукдена проходит железная дорога. Потребовалось много времени, пока китайское правительство дало свое согласие на это. Русское военное начальство так уважало религиозные чувства населения, что даже в то время, когда войска находились у Мукдена, избегали сражения вблизи этих гробниц, опасаясь, что такое нарушение покоя древних императоров может вызвать восстание в Мукдене. Когда же в марте 1905 года в сражении под Мукденом японские гранаты попадали в гробницу и бой происходил в самом святилище, китайцы совершенно равнодушно смотрели на это.

В ночь с 12 на 13 апреля после четырехчасовой езды мы прибыли в Ляоян. Каждый из нас имел по пол-отделения первого класса, которое в будущем должно было служить нам жилищем. Постельного белья, которое нам давали в Мукдене, здесь не было. Как уже сказано, нашим намерением было