Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

На более значительных станциях образовался род ярмарок. Смешно было видеть, как солдаты объяснялись знаками с китайцами, предлагая купить то сапоги, то носки, рубашки и т. п. Совершенно новые сапоги, в которых армия потом ощущала сильный недостаток, шли за бесценок. Китайцам они очень понравились, и к концу войны многие из них обзавелись ими.

В пасхальный понедельник мы проехали мост через Сунгари, у которого за день до этого произошло столкновение пограничной стражи с хунхузами. Мост этот охранялся одним батальоном, двумя сотнями и одной батареей. Все ближе и ближе подъезжали мы к цели нашего путешествия. 4 апреля мы на 2½ часа остановились в Гунжулине, где администрация выстроила для железнодорожных служащих большую больницу, которая во время войны оказала армии большую услугу. Что война окончится именно здесь, мы и не предполагали. Отсюда местность становилась разнообразнее. На востоке параллельно железной дороге тянулась горная цепь. Деревня за деревней, селения, пагоды мелькали перед нами, как в калейдоскопе. В Телине мы впервые увидели «рикшу», который насильно нам навязывался. Еще одна, двухчасовая остановка, и, наконец, в час ночи после восемнадцатидневного путешествия достигли мы Мукдена, столицы Маньчжурии.

Глава III В главной квартире штаба и у главнокомандующего

Условия командования на театре военных действий были в начале войны своеобразны и не совсем понятны. Настоящим главнокомандующим был безусловно генерал-от-инфантерии, генерал-адъютант Куропаткин. Это был тот человек, на которого были обращены все взоры, от способностей и деятельности которого зависел исход войны. Для той трудной задачи, которая ему была предложена, требовалась самостоятельность и полная свобода действий. Но именно в этом он был в высшей степени ограничен, будучи подчинен наместнику на Дальнем Востоке, главнокомандующему всеми сухопутными и морскими силами, действовавшими против Японии, адмиралу Алексееву. Впоследствии на это обстоятельство пытались свалить причину поражений, утверждая, что наместник настаивал на некоторых военных операциях против воли Куропаткина, как это было при Вафангоу, или при Шахэ, когда Алексеев отказал в войсках. Это предположение не находит доказательств, оно частью даже противоречит фактам; но что подчинение адмиралу Алексееву командующего войсками давало повод к столкновениям, – это ясно.

Наместнику, вице-королю, как называли его некоторые лица, были подчинены: 1) командующий Маньчжурской армией – генерал Куропаткин, 2) командующий Уссурийской армией – генерал Линевич, 3) командующий тылом армии – генерал Волков и 4) флот под начальством адмирала Макарова. Были ли находившиеся на Квантунском полуострове в Порт-Артуре соединенные войска под начальством генерала Стесселя причислены к Маньчжурской армии, или же находились под непосредственным начальством наместника, об этом ходили в главной квартире противоречивые толки. Это обстоятельство не было вполне выяснено, по крайней мере мы вынесли такое впечатление.

В ночь с 5 на 6 апреля прибыли мы в Мукден – местопребывание главной квартиры адмирала Алексеева. Нас встретил казачий ротмистр, граф К. из штаба Алексеева, и провел до железнодорожного вагона, в котором жил наместник. Нам отвели маленькое элегантное помещение с электрическим освещением, и, о наслаждение, мы нашли там чистое постельное белье. Уже утро наступило, когда вынесли наш багаж, и нам оставалось несколько часов поспать. Зато какое удовольствие растянуться на удобном ложе после 18‑дневного путешествия и 10‑дневного пребывания вчетвером в маленьком отделении.

Странно было, что в этой войне высшее начальство так долго находилось при железной дороге, и большею частью жило в вагонах. К концу войны каждый командующий армией имел свой поезд, состоявший из салона, буфета и отдельных вагонов для всего своего штаба и канцелярии. Поезда эти стояли в стороне от станций, на особых путях. Это давало возможность по мере необходимости и не прерывая работы передвигать главную квартиру без особых приготовлений. Без сомнений очень было удобно для штаба армии помещаться в таких передвижных домах. Но такая возможность могла представиться только в этой войне, в которой главные военные операции происходили в направлении железнодорожного пути сперва при наступлении, потом и при отступлении.

На утро нашего приезда мы, шесть иностранных офицеров, были приняты наместником в его элегантном вагоне-салоне. Алексеев принял нас очень любезно и обещал свою поддержку в исполнении наших задач. Нам разрешили осматривать все, что угодно. Пока еще ничего не ожидалось, и нам предложили остаться здесь в качестве гостей наместника. Впоследствии мы могли поехать в Порт-Артур, который в данный момент нас больше всего интересовал. Адмирал производил впечатление человека очень любезного, добродушного, почти робкого.

В качестве провожатых нам назначили генерала для особых поручений Козлова, известного нам еще по Петербургу, и вышеупомянутого казачьего офицера. После приема у наместника мы представились генералам главной квартиры штаба, которые жили частью в вагонах, частью в домах.

Станция «Мукден» находится от китайского города на расстоянии получаса ходьбы. Недалеко от станции находится огромный надгробный памятник – признак близости Мукдена. Между этим памятником и вокзалом, как и около большинства значительных станций Восточно-Китайской железной дороги, образовался русский город. Он состоял большею частью из одно- или двухэтажных каменных зданий, назначенных первоначально для помещений чиновников. Они несколькими рядами замыкали большой четырехугольный плац; возле них находились большие казармы железнодорожной охраны.

В одном из больших зданий помещалось собрание, украшенное флагами национальных русских цветов, куда стекались на обед до ста офицеров штаба главной квартиры, исключая наместника и начальника штаба. Здесь мы ближе познакомились с офицерами. Начальником штаба был генерал-майор Жилинский. Остальные носили «чисто русские» фамилии: генерал-квартирмейстер генерал-майор Флуг, дежурный генерал, генерал-майор барон Клод, начальник морского штаба контр-адмирал Витгефт, генерал Нидермиллер и полковник Миллер.

От первой встречи с наместником мы вынесли впечатление, как будто нас пока не желают допустить к армии и удерживают в Мукдене, но вскоре мы убедились, что это были только любезность и гостеприимство со стороны наместника. Как мы ни были благодарны, все-таки какая-то сила тянула нас вперед на арену предстоящих событий. Поэтому мы постарались добыть разрешение наместника отправиться на второй день Пасхи в Ляоян к генералу Куропаткину, явиться ему, а затем далее в Порт-Артур. Шесть дней, оставшихся до отъезда, прошли очень приятно и многому научили нас. Главное было для нас узнать положение дел на театре военных действий. Из разговоров с офицерами узнали мы, что здесь, в главной квартире наместника, смотрят более оптимистически, чем в Петербурге и даже чем в штабе Куропаткина. Здесь высказывалось мнение, ничуть не умаляя достоинства противника, что японцы прозевали удобный момент и что теперь достаточно войск, чтобы отразить нападение в Маньчжурии. Уклонение от этого нападения или отступление на север до прибытия войск считали неправдоподобным. Здесь мы узнали, что постоянным прибытием новых войсковых частей пополнялась Уссурийская армия.