Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

археологов для исследования[53]. Обнаружены дворец, храмы, гимнасий, театр, героон и многие другие объекты, исследование которых дало огромный материал. Было убедительно доказано существование оригинального и интересного феномена Греко-Бактрии – эллинистического общества в горах Афганистана.

Фрагмент мужской головыиз Ай-Ханума

Обобщающая работа Д. Шлюмберже, в которой он дал свою интепретацию развитию эллинизированной культуры от Месопотамии и Аравии до Индии, опубликована в 1970 году[54].

Карта Месопотамии и ее соседей

Французский исследователь спорит с европоцентризмом многих исследователей, которым кажется, что до IV века до н.э. «граница между греками и варварами» проходила между греческими владениями на морях, в прибрежных зонах и континентальным Востоком, объединенном персами. Поход Александра вовлек мир в войны и беспорядки, и только через долгих три столетия граница между «цивилизацией и варварством» стала проходить от Черного моря до Красного по Евфрату и разделяла расширившийся греко-римский мир с Востоком (соответственно сузившимся), причем последний теперь потерял выход к Средиземному морю. Таким образом римляне представляются подлинными наследниками Александра: чтобы победить Митридата и сдерживать Аршакидов, чтобы присоединить три больших эллинизированных страны средиземноморского Востока – Анатолию, Сирию, Египет, а следовательно, преградить к ним доступ парфянским варварам, они выступали в роли «спасителей» эллинизма. «Эта точка зрения современных историков является не чем иным, как отражением точки зрения самих римлян», – считал Шлюмберже.

На самом деле для мыслителей III–IIвв. до н.э. ойкумена (обитаемый мир) простирался от Гибралтара до Инда. Только в римскую эпоху ойкумена «съеживается», и «верное представление, что известный мир после походов Александра – это мир греческой культуры, незаметно оказалось представлением, что известный и цивилизованный мир тождественен римскому миру»[55].

На самом деле, по мнению Шлюмберже, граница по Евфрату не является границей цивилизованного мира, и по обе стороны этой границы жили «греки» (не по происхождению, а по языку). «Нам следует привыкнуть к мысли, что Рим воспринял только одну часть эллинистического наследия, другая, восточная, часть этого наследия тоже играла важную роль»[56].

Шлюмберже совершенно прав, с одним, но очень важным уточнением. Он пишет о распаде эллинизированного мира, но на самом деле мир, единство которого разрушила «граница по Евфрату», возник не в III в. до н.э., а на сотни лет раньше, еще в VIII веке до н.э.

Это единство возникло, когда ассирийский царь Тиглатпаласар III, а затем и его сыновья Салманасар V и Саргон III объединили под своей властью Междуречье Тигра и Евфрата, Сирию и Палестину. Ассирийские цари к тому времени уже несколько веков претендовали на титул «царя царей», потому что рассматривали свою империю как мировую державу.

Через несколько десятилетий правитель Ассирии Синаххериб, подчинил Египет[57], фактически все цивилизационные центры Ближнего Востока были объединены под одной властью. Титул «царь царей» ассирийские правители носили совершенно законно, они и были творцами первой мировой империи, первой «глобализации».

На рубеже VII–VI вв. до н.э. эта держава рухнула, но правители Вавилона стали их основными преемниками, историки называют это Нововавилонским (Халдейским) царством. Наибольшей силы оно достигло при Навуходоносоре II, который покорил Сирию и Палестину (в 586 г. до н.э. пал Иерусалим, и значительная часть его населения была переведена в Месопотамию – вавилонское пленение евреев) и пытался завоевать Египет. Могущество Вавилона оказалось недолговечным, и в 539 г. до н.э. он был взят персидским царем Киром Великим.

Персидская династия Ахеменидов была мировой империей, которая простиралась уже от порогов Нила до Сырдарьи и от Фракии до Инда. Персы выстроили единую вертикальную систему управления (сатрапии), единую налоговую систему, транспортную связь. Делопроизводство шло на т.н. арамейском имперском языке, который стал международным еще в ассирийскую эпоху[58].

Власть персидских царей продержалась значительно дольше – практически два века, но в первой половине IV в. до н.э. начались знаменитые македонские завоевания. Армия Александра Великого прошла с боями от Геллеспонта (Дарданелл) до Яксарта (Сырдарьи) и Инда. Возникла новая огромная держава, которая включала теперь и Элладу.

Империя великого македонца распалась сразу после его смерти на Сирийское царство (Междуречье, Сирию, Иран, часть Малой Азии и др.), Египет, Македонию, Пергам (запад Малой Азии). Но все эти государства воспринимались как части единого (мы сейчас говорим «эллинистического») мира.

Повторюсь еще раз: на протяжении практически шести веков Сирия и Месопотамия (часто и Египет) были частью единого государства. С 700 г. до н.э. до 100 г. до н.э. существовало политическое единство, которое, конечно, прерывалось войнами, но снова восстанавливалось. Шесть веков, тридцать поколений боролись не за то, будут ли Вавилон и Дамаск в одном государстве, а выясняли, кто будет руководить этим единством: ассирийцы, халдеи, персы или македонцы…

Многие мыслители имперской древности[59] очень хорошо понимали суть происходящего. Особенно это заметно в творчестве тех, кто формировался с опорой на ветхозаветную традицию. Например, в Книге пророка Даниила[60] очень образно описывается эта смена царств. Во второй главе пророк толкует сон царя Навуходоносора об огромном истукане:

Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, и всех сынов человеческих, где бы они ни жили, зверей земных и птиц небесных Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими. Ты – это золотая голова! После тебя восстанет другое царство, ниже твоего, и еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею. А четвертое царство будет крепко, как железо; ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать (Дан. 2: 31–41).

Эта же мысль проводится затем в седьмой главе, где пророк говорит о четырех больших зверях, которые означают: «четыре царя восстанут от земли» (Дан.7: 17).

«Я в ночном видении моем, и вот четыре ветра небесных боролись на великом море, и четыре больших зверя вышли из моря, не похожие один на другого.

Первый – как лев, но у него крылья орлиные; я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему.

И вот еще зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны, и три клыка во рту у него, между зубами его; ему сказано так: „Встань, ешь мяса много!“

Затем видел я, вот еще зверь, как барс; на спине у него четыре птичьих крыла, и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему.

После сего видел я в ночных видениях, и вот зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами; он отличен был от всех прежних зверей, и десять рогов было у него»