Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

гг. ХХ века советские археологи[99] начали изучение знаменитой крепости Старая Ниса в Парфиене. Этот памятник находится в 18км от Ашхабада, размер городища – 17 гектаров. С 1946 по 1967 г. раскопки на территории Старой Нисы осуществляла Южно-Туркменистанская археологическая комплексная экспедиция (ЮТАКЭ) под руководством профессора М.Е. Массона и Г.А. Пугаченковой. Со второй половины 1960-х гг. в изучении памятника активно участвует Г.А. Кошеленко, обосновывая зороастрийский характер памятника, с 1979 г. и по настоящее время работами руководит В.Н. Пилипко[100] (с некоторыми перерывами). С 1991 г. в Старой Нисе начинает свои исследования итальянская археологическая миссия под руководством А. Инверницци. Наиболее значительные постройки были обнаружены в северной и южной частях городища. В самой северной части памятника располагались: так называемый Большой квадратный дом, несколько складов для вина и связанные с ними производственные помещения[101]. Южная часть застройки Старой Нисы состоит из трех различных сооружений: Сооружение с круглым залом[102], Башенное сооружение[103] и Здание с квадратным залом[104], которые, видимо, являются одним комплексом.

Традиционно считалось, что этот археологический памятник упомянут Исидором Харакским как город «Парфавниса, который эллины называют Нисой. Здесь находятся царские усыпальницы»[105]. Как известно из найденных здесь остраконов, крепость называлась Митридатокерт.

Сразу надо сказать, что интерпретация отдельных строений памятника исследователями не совпадает. Так, Большой квадратный дом Массон первоначально считал погребальным сооружением. В дальнейшем, когда выяснилось, что никаких следов погребений здесь нет, Пугаченкова рассматривала это здание как хранилище подношений умершим царям, Д. Шлюмберже предполагал, что здесь был гимнасий, Инверницци видел в этом здании зал для царских пиров[106], а Г.А. Кошеленко – царскую сокровищницу. Сам по себе впечатляющий разброс гипотез!

Храмовый комплекс в Старой Нисе

Аналогичные дискуссии касаются и других построек. Пугаченкова считала Квадратный зал местом царских приемов, потом, по ее мнению, из активно используемой резиденции он постепенно превратился в мемориальный центр («зал обожествленных предков»). Кошеленко высказывал предположение о том, что его можно определить как храм огня.

Сооружение с круглым залом Г.А. Пугаченкова считала храмом, Г.А. Кошеленко же определял Круглый храм как героон, А. Инверницци полагает, что здание имело сакральный характер, связанный с почитанием предков династии. Поддержку этому тезису он видит и в факте обнаружения при новых раскопках фрагмента глиняной статуи (нижняя часть лица) и полагает, что это остатки статуи Митридата I.

На данный момент главная «интрига» раскопок заключается в том, что, несмотря на традиционную интерпретацию Старой Нисы как «места, где находятся царские усыпальницы», погребения Аршакидов здесь пока не найдены. По мнению Пилипко, с каждым годом «все меньше остается шансов на их обнаружение – практически все относительно крупные, выделяющиеся в микрорельефе остатки древних построек уже затронуты раскопками, и на городище попросту не остается места для капитальных погребальных сооружений»[107].

Тем не менее в литературе широко распространена так называемая традиционная интерпретация Старой Нисы, которая строится на следующих утверждениях:

– Старая Ниса была местом захоронения парфянских царей или их заупокойного культа;

– отправление заупокойного культа похороненных здесь царей осуществлялось в соответствии с зороастрийскими верованиями;

– Старая Ниса одновременно являлась и местом захоронения парфянских царей, и царской резиденцией.

Все эти утверждения воспринимались как очевидные, и в литературе практически отсутствовало их детальное обоснование[108].

В.Н. Пилипко в своей итоговой монографии попытался критически переосмыслить эти утверждения. Начинает он с того, что ставит неожиданный, на первый взгляд, вопрос: были ли «старшие» Аршакиды зороастрийцами? Ведь Здание с квадратным залом и Башенное сооружение были богато украшены в эллинистическом стиле, здесь присутствовала реалистическая скульптура, а в Башенном сооружении – еще и сюжетная роспись на героическую тематику. Все это плохо согласуется с суровой простотой бесспорных зороастрийских храмов.

Конечно, есть реальные аргументы в пользу того, что зороастризм доминировал в Парфии.

Во-первых, мы знаем сообщение Исидора Харакского про «город Асаак, где Аршак впервые был провозглашен царем. Здесь же хранится вечный огонь»[109]. Конечно, культ огня заставляет искать зороастрйиский контекст. Во-вторых, сами имена Аршакидов (Митридат, Артабан и др.) также весьма красноречиво свидетельствуют о принадлежности к зороастрийской традиции.

От себя могу добавить известную цитату Помпея Трога: «Общепринятое погребение [состоит в том, что трупы отдают] на растерзание птицам или собакам и в землю зарывают только голые кости. Суеверия и почитание богов у всех [парфян] необычайно развиты»[110].

Однако, совершенно не ставя под сомнение преобладание в Иране аршакидского времени верований зороастрийского толка[111], археолог обращает внимание на то, что религиозные верования (или, точнее, идеологические декларации) самих Аршакидов могли существенно отличаться от верований основной массы их подданных. Следует помнить, что в сохранившихся зороастрийских источниках у Аршакидов не очень хорошая репутация[112].

Исследователь обращает внимание на тот очевидный факт, что греческий язык в державе Аршакидов признается официальным. Причем показательно, что даже в коренных иранских областях с преобладающим ираноязычным населением чеканят монеты только с греческими легендами[113], хотя в греко-индийской среде уже существовала практика выпуска монет с двуязычными надписями.

Кроме того, на аршакидских монетах довольно часто появляются изображения греческих божеств[114] в виде покровителей аршакидских правителей. Наиболее популярными были Зевс, Геракл, Тюхе, Деметра и Афина. Но в это же время, несомненно, существовало своеобразное понимание роли греческих богов, проводилось их сопоставление с иранскими божествами и сохранялась вера в собственных богов.

Показательно и то, что в надписях на монетах парфянские цари «усердно распинались» (термин Пилипко. – Примеч. Л.Н.) в своих чувствах к грекам и никогда не упоминали о своей приверженности к маздаяснийской вере, как делали это их иранские предшественники (Ахемениды) и преемники (Сасаниды). Не появляются на парфянских монетах и изображения иранских богов[115].

В итоге Пилипко убежден, что Старая Ниса – это остатки династического культового центра Аршакидов, созданного для пропаганды идеи божественного происхождения правящей династии или какого-то ее представителя[116]. По мнению исследователя, ко времени правления Митридата I или, скорее, во время его правления произошло оформление династического царского культа Аршакидов.

Сохранившиеся постройки Нисы. Современный вид

Подобное определение предполагает, что Аршакиды, весьма далекие по своим изначальным убеждениям от ортодоксального зороастризма, заимствовали у эллинистических правителей идею династического культа (причем не только идею, но и форму его отправления) и соорудили соответствующий комплекс (вероятно, один из многих) в подгорной полосе Копетдага, в местах, где местное (парфянское) население придерживалось зороастрийских (или близких к зороастризму) верований. Ввиду официального характера этого культа активное участие в его поддержке (и пропаганде) принимала местная царская администрация.

Поскольку поддержка культа, насаждаемого самим царем, являлась одной из форм проявления лояльности, то местное зороастрийское жречество также вынуждено было признавать и в какой-то форме поддерживать