Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

более трехсот лет[71], став, наряду с государством Сасанидов, одной из самых долговечных держав, которые когда-либо возникали на территории Ирана. В чем же заключается объяснение секрета относительной быстроты и прочности парфянских завоеваний?»[72]

А.С. Балахванцев совершенно прав: парфяне не только смогли создать великую империю и остановить Рим, но еще и сделали это быстрее римлян. Кроме того, их царство оказалось долговечнее многих: держава Ахеменидов существовала двести лет, держава Селевкидов – столько же. Созданное кочевниками Кушанское царство существовало меньше двухсот лет.

Как и почему это случилось?

Эра Аршакидов

В самом общем виде на этот вопрос есть два ответа, и оба ответа были высказаны еще на рубеже новой эры.

Первый ответ дал великий географ Страбон «Арсак, скиф, вместе с некоторыми из даев, так называемых апарнов, кочевников, живших по реке Оху, напал на Парфию и завоевал ее. Вначале Арсак был бессилен…как он сам, так и его наследники, впоследствии же они настолько усилились от постоянных завоеваний соседних областей, благодаря военным успехам, что в конце концов стали властителями всей области по эту сторону Евфрата. Они захватили также часть Бактрианы… В настоящее время они владеют такой обширной страной и таким множеством племен, что по величине своей державы являются до некоторой степени соперниками римлян. Причина этого – их образ жизни и обычаи, во многом варварские и скифские, но еще более благоприятствующие господству и военным успехам»[73] (выделено мной.– Л.Н.).

Второй ответ – такова Судьба – предложил Помпей Трог: «Судьба, благосклонная к парфянам, довела их до вершины могущества»[74].

«Скифы – варвары» и/или удачливые счастливчики…

Сейчас, как и две тысячи лет назад среди отечественных исследователей имеются как сторонники, так и противники данных объяснений[75].

«Здесь хранится вечный огонь…»

Самое время дать читателю самое общее представление о державе Аршакидов. Она просуществовала более четырех с половиной столетий, намного больше, чем Персидская держава Ахеменидов (про которую рассказывают в школьных учебниках), и столько же, сколько просуществовала «новоперсидская» империя Сасанидов, которая пришла им на смену.

«Парфяне, которые, как бы поделив весь мир между собой и римлянами, в настоящее время держат власть над Востоком, произошли от скифских изгнанников. Это явствует из самого их наименования, ибо на скифском языке слово „парфы“ значит „изгнанники“. Во время [господства] ассирийцев и мидян парфяне из всех восточных народов были наименее известными». Они оказывались как добыча в царствах мидян, персов и македонцев, «как безымянная народная масса»… «Поэтому можно только удивляться, как им удалось своей доблестью достичь такого успеха, что они повелевают теми самыми народами, под властью которых они были не чем иным, как скопищем рабов»,– рассказывает об Аршакидах Помпей Трог[76].

Итак, «последние стали первыми», и «кто был ничем, тот станет всем»…

Карта Парфянского царства около 250 г. до н.э.

Успех парфян нельзя приписать благоприятным политическим условиям, потому что они были окружены врагами: «три раза подверглись они нападению римлян, во главе которых стояли величайшие римские полководцы,– Рим был тогда в расцвете своих сил, и одни они из всех народов оказались не только равными [римлянам], но и победили их… Помимо этого, они подвергались постоянным жестоким нападениям скифов, вели войны и с другими соседями; со всех сторон грозили им опасности»[77].

Для правильного понимания культурного и идеологического «кода Парфии» надо учитывать, что основная трудность исследования заключается в недостатке источников: мы практически не имеем парфянских политических текстов. Сообщения Аполлодора из Артемиды, Плутарха, Тацита, Помпея Трога или Иосифа Флавия созданы в греко-римской культурной традиции. Конечно, сведения, которые они сообщают, требуют критического отношения; речи, которые произносят парфянские цари, видимо, в значительной степени придуманы античными авторами. У нас нет аналогов «Поэмы Петаура», «Анналов Синаххериба» или Бехистунской надписи Дария Великого.

В этой ситуации важнейшим аутентичным парфянским источником являются монеты Аршакидов. Попытаемся понять, что они нам сообщают, связав это с сообщениями письменных источников. Сошлюсь снова на мнение Д. Шлюмберже, который пишет, что если «опираться на землю», то «монеты – единственная путеводная нить» исследования[78].

Бюст Гнея Помпея Трога на старинной гравюре

В первую очередь, следует остановиться на так называемом лучнике. На реверсе драхм первых Аршакидов изображен сидящий мужчина, который держит в руках лук. Это изображение может видоизменяться со временем: меняются одежда и головной убор, сначала «лучник» сидит на омфале, затем на троне, фигура может быть повернута влево или вправо. По справедливому утверждению В.Н. Пилипко[79], «способность Аршакидов в случае необходимости к созданию самобытных образов ярко проявилась в „лучнике“ парфянских монет. В этом образе можно искать исходные греческие или иранские прототипы, но в то же время совершенно очевидно, что это самобытное художественное и идеологическое явление»[80].

Попытаемся понять, что это за «послание миру», что хотели сказать парфяне. На долгие столетия лук и стрелы станут символами парфян, костяк армии Аршакидов – конные лучники. «Их диковинные стрелы невидимы в полете и раньше, чем заметишь стрелка, пронзают насквозь все, что ни попадается на пути», – рассказывали римляне. «Парфянская стрела» и «парфянский выстрел» станут фразеологическим оборотом, который используется до наших дней.

Для того чтобы понять смысл этого образа, надо понять контекст, в котором он был создан. Следует помнить, что Аршакиды захватили Парфию в борьбе с этой македонской династией и на первом этапе воспринимали их как своих военно-политических противников.

Как известно, на селевкидских тетрадрахмах[81] изображен Аполлон, сидящий на омфале. Бог смотрит влево, в руках у него лук или стрела (стрелы).

Типологически образы очень похожи: сидящая мужская фигура с луком. Есть разница в одежде: Аполлон обнажен, одежда лучника Аршакидов очевидно напоминает кочевническую. «Их образ жизни и обычаи во многом варварские и скифские»[82].

Иными словами, лучник Аршакидов – вызов «стрелам Аполлона». Кто несет этот вызов? Помпей Трог считает, что скифы: «Те, кого вследствие внутренних распрей изгоняли из Скифии, заняли исподволь пустынные местности между Гирканией, дагами, апартанами и маргианами. Затем они стали расширять свои владения, сначала без препятствий со стороны соседей, а затем, несмотря на их противодействие, продвинули свои границы настолько, что захватили не только огромное сплошное пространство степей, но также скалистые возвышенности и горные кручи»[83].

Есть определенная историческая справедливость в том, что с середины III в. до н.э. на миссию «вызов македонскому господству» начинают претендовать потомки скифов[84].

Правда, лучник Аршакидов может быть также прочитан и как символ преемственности с империей Ахеменидов. Дело в том, что лучник Аршакидов очевидно имеет аналогию в монетах Ахеменидов: перс с луком— довольно распространенный в IV в. до н.э. иконографический образ, который можно найти на монетах знаменитого персидского сатрапа