Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Взор долу кинул Бог Творцов

И оглядел спокойно

Семёрку грешных мудрецов,

Что рая недостойны:

Вийон – поэт, воришка, льстец,

Бодлер-ругатель рядом,

Распутный Байрон, лорд-хромец,

И По с горящим взглядом.

Уайльд, познавший ад земной,

Бернс, что грешил немало,

И Томпсон – за его спиной

С рожденья зло стояло…

Строй бледных призраков спешил

К вратам отверстым рая;

Дивился сонм небесных сил,

На грешников взирая.

И рек Господь: «Мои сыны,

Утихла боль утраты!

Грядите в рай – вы прощены,

Пускай не очень святы.

Искуплен грех, и с этих пор

Вы осияны светом.

Пророк, пьянчуга, бабник, вор —

Бессмертны в мире этом.

Словами доброго Отца

Вам душу успокою:

Я все пороки вам в сердца

Вложил Своей рукою.

Свой долг исполнив до конца,

Сыны, воссядьте ныне

По руку правую Отца,

И при Распятом Сыне».

Перевод А. Кроткова

Крот-историк

Историк сочинял трактат

Про древний мир – жесток и нищ,

Про небосвод, что сплошь объят

Дымами тлеющих жилищ,

Про край, повергнутый в войну,

Про поруганье чистых дев,

Про разорённую страну,

Про страх людской и Божий гнев.

В трудах провёл он десять лет,

В счастливом забытьи души;

Оставив добровольно свет,

Он жил отшельником в глуши;

Вдыхая пряный аромат

Теплом обласканных цветов,

Живя былым, писал трактат.

И наконец – трактат готов.

То был весьма достойный труд,

Неправды – ни одной строки,

Его немногие прочтут,

Зато похвалят знатоки.

Творец в затворе не зачах —

Вернулся в мир, преумудрён.

Огонь пылал в его очах,

Он слышал бранный гром и звон.

Вздохнул и вымолвил с тоской:

«Всё повторяется опять,

Цепями скован род людской,

И злу дано торжествовать!»

На мир, исполненный беды,

Он бросил долгий скорбный взгляд,

И вновь ушёл в свои сады —

Писать очередной трактат.

Перевод А. Кроткова

Шекспир и Сервантес

Отошли в мир иной 23-го апреля 1616 г

Не странно ль, что в единый день и год

Титаны всех времен и Возрожденья

Земного бытия прервали ход

И в горний мир свершили восхожденье?

Что испустили дух в единый час?

Пришли в Элизий, за руки держась?

Какой радушный ждал их там прием!

Гомер приметил их, а с ним Вергилий;

Платон, что с Аристотелем вдвоем,

Петрарка с Данте – все их обступили.

В ответ на преклоненье головы

Съязвил Гораций: «Вовремя же вы!»

Представьте, как веселый пир богов

Украсится подобною компанией!

Пусть при их жизни не было врагов

Ужаснее, чем Англия с Испанией, —

Братаются солдат и лицедей,

Дружнее их за гробом нет людей.

Различья между ними немалы:

Достались Уиллу слава да успехи,

Кастильцу – сплошь остроги, кандалы,

На воле – битвы, копья и доспехи.

Шекспир был сыт; Сервантес бедовал,

Бывало, и в канаве ночевал.

Когда-нибудь я сброшу плоть мою,

И, может быть, не воспретит Создатель

С одним из них мне встретиться в раю.

Кого ж я выберу? А ты, читатель?

Пускай талантливей творил Шекспир,

Да все ж испанец чертов – мой кумир.

Перевод А. Серебренникова

Старая дева

От этих слов я расцвела:

«Женой моею стань!»

И вдруг с ума его свела

Та крашеная дрянь.

Пришлось учительницей стать,

Судьба моя горька…

Плениться личиком, свалять

Такого дурака!

Достойна я, она – мила.

Он выбирал из двух.

Он знал про все ее дела,

Но был и слеп, и глух.

Могла бы я хранить очаг,

Быть матерью, женой.

Но цвет судьбы моей зачах,

Весь век – влачить одной.

Гуляке, пьянице вольно —

Детей не родила, —

Все то, что в дом принесено,

Проматывать дотла.

Таких, как я, полным-полно,

Что на мужчин ворчать?

Им позолоту не дано

От злата отличать.

Перевод А. Кроткова

Чувствительный палач

Когда сияет неба синь,

Для казней плохи дни;

Проверь помост, колпак накинь,

Петлю подзатяни.

Весна в цвету, поют сердца,

Приветен каждый взгляд.

То грустно – вздёрнуть молодца,

Пусть он и виноват.

Окончив труд, сижу в пивной.

Звонят колокола —

Душа повешенного мной

До пекла добрела.

Он кровожаден был и зол,

Не убивать не мог.

Слова не сразу я нашёл:

Судьба, Проклятье, Рок.

Храня общественный покой —

То труд, в конце концов, —

Я вешаю своей рукой

И взрослых, и юнцов.

Хрипят и корчатся в петле,

Из глаз уходит свет.

Похоже, смерти на земле

Мучительнее нет.

Соблазн убийства столь велик —

Ни страха, ни вины.

Повиснуть, вывалив язык,

Они обречены.

Не смог признать свой тяжкий грех

Никто из тех парней;

Ответит Бог за них за всех —

С небес ему видней.

Перевод А. Кроткова

Золушка

Золушка стоит одна,

На подоле – пятна,

В стертых шлепанцах она,

Видом неопрятна;

Взгляд ее как неживой,

Видно, трудно это —

Целый день на мостовой

Продавать газеты.

А когда была юна —

Розой расцветала,

Ленты яркие