Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Болтаясь бесперечь,

Сугроб на крышу намело,

И развалилась печь,

Просели стены, пол прогнил;

Не починить – хоть брось.

И только ветер злобно выл,

Нас выстужал насквозь.

Так мы стояли дотемна

Под куполом небес —

Старатель и его жена,

И холод в сердце лез.

Она промолвила с трудом,

В предчувствии конца:

«Жалеть не надо. Мы и дом —

Три мертвеца».

Перевод А. Кроткова

Баллада о дамах былых юконских времен

Кто знает – живы или нет

Красотки славного Юкона?

Знавал я их полсотни лет

Тому назад – во время оно.

Скосила ль смерть вас на корню,

О Храма Золота весталки?

Воспоминания храню,

Подагрой скрюченный в качалке.

Как славно было: томный вальс,

Шампанское в каморке тесной…

А ныне каждая из вас —

Всего лишь призрак бестелесный.

О, где Покладистая Нелл?

Где Минни Дейл и Роза Ли?

Где Лорна Дун и Дейзи Белл,

И где ты, Монреаль Мари?

Подружки чувственной поры.

Боюсь, не вспомню всё, что было;

Где Герти с Ледяной Горы?

Где Орегонская Кобыла?

О нет, я вас не забывал,

Ни Сью, ни Вайолет, ни Китти.

Уйдя за Дальний Перевал,

Вы всех беспамятных простите.

Немало лет от той поры

Прошло – и мне сегодня мнится:

Мотовки были так добры,

Так добродетельны блудницы…

За наше прошлое я пью,

И уповаю благосклонно:

Дай Бог детей вам и семью,

Уют и праведность житью —

О, Музы славного Юкона!

Перевод А. Кроткова

Эльдорадо

В лесу палатку я разбил;

Всё лето, день за днём,

Работал не жалея сил

На прииске своём.

Я видел золото во сне,

Но днем – добычи нет;

И травы не открыли мне

Им ведомый секрет.

И вот, охваченный тоской,

Я бросил свой «надел»;

Вот так зазря махать киркой

Я больше не хотел.

И швед в ту рощу заплутал,

Копнул всего разок…

Где спал я – там он был, металл!

Таков судьбы урок.

Пусть Бог хранит нас от побед,

Что голову кружат;

Вино… и бабы… Вскоре швед

Нашел дорогу в ад.

Я – грузовик гоняю свой;

Нелегок хлеб дорог…

Но умер он, а я живой —

Таков судьбы урок.

Перевод С. Шоргина

Мой медведь

Медведя сроду не убил:

Сей зверь мне был смешон и мил,

Как колобок;

Он возле хижины бродил,

Я брал винтовку, наводил —

Стрелять не мог.

Но вот зверюга, футов в шесть,

Повадился припасы есть —

Король обжор!

Он разорил мой огород,

И я решил: так не пойдет —

Я дам отпор.

Его я кашей угостил;

Он в миску морду запустил —

Лакать горазд;

Я повторял приемчик тот;

Медведь привык: придет, пожрет —

И тягу даст.

Я это затевал не зря.

Я взял горчицы, имбиря —

И в миску бух;

Сиропом кашу подсластил

И злого перцу подпустил —

Держись, лопух!

Зверюга крупный – зуб даю,

Но на уловку на мою

Он все одно

Попался – неразумный зверь;

А я, прикрыв покрепче дверь,

Глядел в окно.

Порой смешок срывался с губ:

Он так блаженен был и глуп —

Тупей бревна.

Подвох не чуял он вообще,

И вылакал всё угоще-

ние до дна.

Почуяв, что подвох горяч,

Он подскочил, как детский мяч,

И дико взвыл;

Влетел в забор, боднул порог,

Со страху сделал кувырок —

И припустил.

С разбегу в озеро нырнул

И воду ведрами тянул —

Палит кишку!

И хрипло, яростно рыча,

Домой он задал стрекача

По бережку.

С тех пор косматых больше нет,

Мой дом теперь – табу, запрет

Для них, бродяг;

Я процветаю, не грущу,

Спокойно тыквы я ращу,

И след медвежий не ищу —

Да будет так!

Перевод А. Кроткова

Моя крестная ноша

Сложив поэму о луне,

Я думал, что она

Вниманье привлечет ко мне,

Однако – тишина;

Мой слог был строг, печален, тих,

Словес изящна вязь…

О, я глупец! Скончался стих,

Едва родясь.

Сложил я вскоре стих второй —

Из площадных словес;

Был Дэн МакГрю его герой,

Ругатель и балбес.

Читал я в баре опус тот

Десятку пьяных рож;

Прошло полвека – стих живет,

Груб, но хорош.

Да, горечь правды на устах

Не больно хороша:

Пиши о птичках и цветах —

А славы ни шиша.

Но сочини про грязь, про шлюх,

Про сводников и блуд —

Все мигом обратятся в слух

И отстегнут.

Пусть кровью сердце изойдет

Во имя красоты —

Никто те вирши не прочтет,

Лишь надорвешься ты.

Настройся на иную явь,

Что в мусорном углу,

Не деву чистую восславь,

А сучку Лу.

Перевод А. Кроткова

Черный Моран

Трех пассажиров Билл Джером вез как-то из тайги:

Двух шулеров из порта Ном и патера Макги.

Спешили все за перевал на благодатный юг,

Мертвее мертвого стоял безмолвный лес вокруг.

Внезапно вбок тропа ушла, и кони взрыли снег —

Из-за упавшего ствола поднялся человек.

Под черной маскою лица не разглядеть совсем,