Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

планы на сто лет вперед.

Но слышу я, ночами он хрипит,

Что счастье это – если не болит.

Он не смирился, он ведет борьбу,

Хотя стоит одной ногой в гробу.

Я не могу сказать ему, что он

Не болен и не слаб, а обречен,

Что черви изнутри его едят…

Боюсь, что он, отчаясь, примет яд.

Хоть знаю точно – это лишь одно

Его спасти и может, и должно…

Мне б надо приготовить всё самой

И снадобье оставить под рукой,

Но не посмею… Не подняв лица,

Я буду лгать до самого конца.

Два лицемера… прячем за вранье

Он – страх, а я – отчаянье мое.

Перевод Никиты Винокурова

Убийцы

Мы были с юности друзья —

Жизнь прожили одну,

И он, конечно, знал, что я

Люблю его жену.

Теперь вот места не найду —

Как будто сам привел беду.

Разбиться на пустом шоссе

Он просто так не мог…

Спроси любого, знали все,

Что он водил, как бог.

В то утро он – всего верней —

Нашел мою записку к ней.

Она теперь глядит, скорбя,

И все твердит свое,

Что мы – скоты, что он себя

Убил из-за нее…

Что дать свободу ей решил

Любить того, кто сердцу мил.

Свою любовь, пока он жил,

Я не считал грехом,

Но нас навеки разлучил

Его могильный холм.

Судьба нас не соединит —

Меж нами смерть его стоит.

Перевод Никиты Винокурова

Из десятого сборника «Стихи протеста»

Хочется верить

Господь велик! Военная зима

Прошла – ее растаяли туманы;

Мы из руин возводим вновь дома

И медленно зализываем раны.

Хвала тому, кто утра ясный свет

Дарует миру властною рукою;

И никакой мучительный навет

Не нарушает нашего покоя.

Достойны жить – не станем налагать

На наше счастье гнет былых страданий,

Сквозь память не позволим пробегать

Чернильным теням злых воспоминаний.

Пребудем в мире. Да звучат для нас

Журчанье ручейков, и листьев шорох,

И пенье птиц; и радость детских глаз

Да воссияет в луговых просторах.

Забудем все лишения войны,

Возвеселимся духом, как и прежде,

И в промежутке мирной тишины

Мы не позволим угасать надежде.

В грядущее не пронесем тревог,

Былое нашу радость не остудит;

Да затвердим – тому порукой Бог:

«Войны не будет. Нет, войны не будет».

Перевод А. Кроткова

Во что я верю

Я верю: всяк из нас готов

И должен потрудиться,

А общих избегать трудов

Никак нам не годится.

И долю каждому дадут,

Вознаградят трудягу,

Дабы почуял: тяжкий труд —

К общественному благу.

Я верю: надо, чтобы всех

Мы равно привечали,

И чтобы никаких помех

Нам не было в начале;

Да будет честною борьба,

И право – не для вида,

У каждого – своя судьба,

У всех – своя планида.

Я верю: надобно прожить

Не бедным, не богатым,

Ни в услужении тужить,

Ни быть нуждой распятым.

Богатство – кража, роскошь – грязь,

И в высшем свете – гнило;

Нельзя, над ближними глумясь,

Тянуть из братьев жилы.

Мне верится: для честных душ

Простых трудов достало;

Не нужен им наследный куш,

Проценты с капитала.

Да, в жизни много зла и врак,

Скорбеть о них несладко…

Но я – увы – не знаю, как

Достукаться порядка.

Перевод А. Кроткова

Отцовство

Я в юности вольготно жил,

   Беспутный был юнец,

Но втюрился в красотку Джилл

   И прыгнул под венец.

Теперь я жизнью истолчен —

   Детишек целых пять;

И я до гроба обречен

   Потеть, пыхтеть, пахать.

В капкане лапа, мужики,

   Самих себя мы бьем…

Расколотить бы все горшки,

   Не путаться с бабьем.

Под вечер лишку выпью я —

   С утра помятый вид;

А от семейного житья

   Весь век башка болит.

Детишек малых подымать —

   И благо нам, и зло;

Всю жизнь ты будешь горб ломать,

   Их ставя на крыло.

Когда поставишь – улетят,

   Своим путем пойдут,

И вряд ли поблагодарят

   Отца за тяжкий труд.

Плодись, богач, вдвойне-втройне;

   Нам, беднякам, невмочь;

Сын может сгинуть на войне,

   И шлюхой станет дочь…

Супругу волен обожать,

   Но повторяй с тоской:

Не надобно приумножать

   Паршивый род людской.

Перевод А. Кроткова

Трудяга

День ото дня, за часом час

Я неприязнь к нему питал;

Потрепан, стар и седовлас,

Он в море камешки метал,

За две недели – не устал.

И как-то раз, мой взгляд поймав,

Легонько хлопнул по плечу:

«Забавно? Да, мой друг, ты прав.

Я в море камешки мечу —

На миг мальчонкой стать хочу.

Рубая в шахте уголек

В грязи и каторжном поту,

Про берег моря, что далек,

Про волю, свежесть, чистоту

Всю жизнь лелеял я мечту…»

Печально глянул и ушел…

Я нынче стар. И от души —

Мне так по-детски хорошо —

Швыряю в море голыши.

Тот скромный углекоп, друзья —

Он был поэт. Совсем как я.

Перевод А. Кроткова

Прах и пыль