Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Зато в руках у молодца винчестер, видный всем.

«Стоять, скопцы!» – тропу закрыв, он сипло прохрипел,

И выстрел, лица опалив, над ними прогремел.

«Эге, – заметил Билл Джером, – уж больно парень рьян…

Да и повадкой мне знаком… не Черный ли Моран?»

«Пред вами ад уже разверст! – орал меж тем бандит,

Мошенники – за триста верст от ваших дел смердит!

А ну вытряхивай мешки с наживой поживей!»

И золотишко игроки сгрузили в снег с саней.

Тут преподобный Тим Макги сошел с саней на снег,

«Прими, мой сын, и сбереги вот этот крест! – он рек. —

Наживы мне не достает, я не искал ее,

Но, может быть, тебя спасет распятие мое…»

Бандит шепнул: «Не взять креста ни пуле, ни ножу!

Я к нашей Церкви неспроста, отец, принадлежу…»

И в сани золото швырнув, он крикнул шулерам:

«Молитесь, к Господу прильнув! Сегодня – счастье вам!»

«Молитесь, – подтвердил Макги, – Господь вас защитил,

А парню этому грехи я б сходу отпустил…»

«Молва недаром говорит, – заметил Билл Джером, —

Что самый набожный бандит – Моран из порта Ном».

Перевод Никиты Винокурова

Испанцы

На разных лодырей щедра

Ленивая Севилья.

Там бить баклуши мастера,

Не делают усилья.

Есть у тебя дела, и ты

Их гонишь слишком рьяно?

Они не терпят суеты

И говорят: «Маньяна».

Закон сиесты строгой чтят

Весёлые мадридцы;

Для них обычай этот свят,

Перечить – не годится.

И если ты, задав им труд,

Заговоришь о сроке,

«После обеда жди» – соврут

Мадридцы-лежебоки.

Известно: стать невелика

У щуплых барселонцев.

Взглянув на них издалека,

Их примешь за японцев.

Но не найти бодрей ребят;

Клянусь, они со сдвигом.

Когда дела твои горят,

Они ответят: «МИГОМ!»

Перевод А. Серебренникова

Кот с крыльями

Он – чудо, спорю наперед,

Молва о том же говорит —

Невиданный крылатый кот,

Один такой на весь Мадрид.

Похоже, в нем ангорский дух —

Он крупен, важен, горделив,

Бархатнолап и тонкоух,

В шерсти серебряный отлив.

Со всех сторон народ бежит

Глазеть – какой чудесный кот!

А он на коврике лежит,

Надменен – глазом не ведет.

Пренебрежителен вполне,

Он мыслит, лень свою храня:

«Не отыскать во всей стране

Кота чудеснее меня».

Погладить и пощекотать

Кота хозяин норовит:

«Увы, не может он летать,

А крылья – вот! Забавный вид!»

И правда – посреди спины,

К потехе мам и малышей,

Придатки вялые видны

Навроде кроличьих ушей.

Виденье – кот сквозь ночь летит —

Пришло, ушло – и грустен я;

Он жалкой долею убит,

Смешной издевкой бытия.

Темна тоска кошачьих дней,

Язвит бессмысленная стать;

Наверно, боли нет больней —

Иметь крыла и не летать.

Перевод А. Кроткова

Святой Петр и два мужа

Вот нераскаяны стоят

Два мужа возле райских врат;

Апостол Петр склоняет взгляд,

И, связкою ключей звеня,

Гласит: «Кто смеет ждать меня,

У врат колен не преклоня?

Тому эдемский вход открыт,

Кто страстные мольбы творит

Иль мукой смертною убит».

И первый рек: «Достоин я!

Была проклятьем жизнь моя,

Я – жертва злобного бабья.

Словами мук не передать;

Яви, Хранитель, благодать,

И в ад не отсылай – страдать».

И Петр прижал его к груди:

«Твои терзанья позади,

Врата открыты – заходи».

И рек второй: «Небесный брат,

Достойней мне предстать у врат,

Ведь я два раза был женат».

Склонил Хранитель слух к нему:

«Твое прошение приму,

Но одного я не пойму…

Башку – в ярмо, под хвост – шлею?

Явил ты дважды дурь свою?

Нет места дуракам в раю!»

Перевод А. Кроткова

Фермерская дочь

Раз деревенскую девчонку

Священник встретил приходской;

Та на веревке коровенку,

Пыхтя, тащила за собой.

Он крикнул ей: «Тебе не стыдно

К святой обедне не ходить?!

Ни Господу, ни Папе, видно,

Ты не стремишься угодить!»

«Храни меня рука Господня!» —

Та отвечала старику, —

«А папа мне велел сегодня

Корову отвести к быку».

«Зачем дитя он посылает?!

Он сам работать не привык?!»

В очах невинных небо тает:

«Простите, падре, он считает,

Что это должен делать бык…»

Перевод Никиты Винокурова

Гостеприимство горцев

«Епископа я в гости жду» —

Сказал служанке старый лорд. —

«Он ценит местную еду,

Но все должно быть – высший сорт!

Чтоб пивом пенился кувшин,

Был хаггис сочен и остер!

Не посрамим седых вершин

Гостеприимных наших гор!»

Вот стол накрыт, и дразнит дым,

И рад епископ перед сном

Развлечься ужином простым

В шотландском замке родовом!

Прекрасен хаггис и перчен,

Хозяин до речей охоч,

И гостю подливает он

То пенный эль, то терпкий скотч.

Потом, служанку поманя,

Ей шепчет: «Гость не молод, Джин,

А ты – живая головня —

Растопишь жаром сотню льдин.

Бедняги стынущую кровь,

Напитками не разогнать,

Иди и простыни готовь —

Приляг, согрей ему кровать!»

«Постель я телом протоплю!» —

Кивнула Джин, не