Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

l:href="#n_61" type="note">[61], и все трофеи выставлены в тамошнем музее5. Я так думаю, что многочисленные изображения турок изготовили люди, никогда на самом деле не встречавшиеся с ними. Между империями османов и Габсбургов в то время постоянно шли войны, поэтому турок полагалось изображать в виде каких-то чудовищ. Но существовало же общение между народами по другим каналам, в конце-то концов, мы всегда оставались соседями. Все иностранные послы и путешественники, прожившие в Стамбуле какое-то время, рисуют совсем другую картину. Я так думаю, что австрийцы использовали общение с османами, с турками с большей для себя пользой, чем испанцы. Испанцы просто выгнали мусульман из своей страны прочь. У себя же австрийцы научились от них многим полезным вещам. Например, пить кофе и посещать бани!»

Сулейману нравится жить в Австрии, и он говорит, что люди в целом относятся к нему по-доброму, хотя подавляющее большинство друзей он завел среди таких же, как сам, иностранцев: турок, албанцев, боснийцев, арабов. «Я не знаю, почему случилось именно так. Возможно, потому, что мы здесь все чужие, и такой статус влечет нас друг другу. К тому же к нам относятся с предубеждением, но австрийские друзья у меня появились тоже». Сам Сулейман происхождением из Константинополя (Стамбула), а его жена – из города Йозгат, что в Центральной Анатолии. Когда оба закончат свои докторантуры, они планируют вернуться в Турцию, чтобы работать на родине. Он рассчитывает на академическую карьеру. С дипломом европейского университета его перспективы трудоустройства в собственной стране представляются весьма надежными. Он регулярно посещает турецкую мечеть рядом со своей квартирой и иногда ходит в другие мечети и молельные залы (meschid) города, если путь его лежит мимо них. Мусульмане, говорит Сулейман, тяготеют к своим собственным национальным группам: турки к туркам, саудовцы к саудовцам. Но когда они совершают совместную молитву в мечети, принадлежащей исламскому культурному центру на берегу Дуная, он всегда опасается оскорбить своих единоверцев из арабских стран тем, что сделает что-то для них практически недопустимое. Он приводит в пример одну особую обрядовую молитву – хезбат (hesbat), которую турецкие мусульмане произносят вслух хором, зато к которой арабы обращаются молча и в одиночку. На общем молебне он делает это в их манере из уважения к их чувствам.

«Что, если бы Кара-Мустафа взял Вену?» – задаем вопрос, прежде чем покинуть кафе. Улица вокруг нас полна шума и гвалта любой столицы западного государства, из кафе доносится женский смех, где-то с воем сирены проносятся полицейские патрульные машины, звенят церковные колокола. «Наши султаны к тому времени в XVII веке уже подрастеряли свою власть. Насколько мне известно, Кара-Мустафа вынашивал планы образования в Центральной Европе своего собственного государства. Возможно, он сам, в конечном счете, ввязался бы в войну с султанами. В любом случае государство становится сильным, если в нем все решается по справедливости. В той Османской империи справедливости было меньше, а продажности вельмож – больше. По моему мнению, именно из-за мздоимства она развалилась. Сегодня Европа сильна системой соблюдения права. В том была Божья воля, что турки не взяли Вену. Выглядела бы по-другому, если бы они это сделали? Наверняка… улицы не были бы такими прямыми!»

Вниз по лестнице на выходе из музея выставлен на всеобщее обозрение автомобиль, в котором ехали эрцгерцог Франц Фердинанд и его жена София, когда их около реки Милячка в Сараево в июне 1914 года застрелил Гаврило Принцип из военно-патриотической организации «Черная рука». Этот автомобиль окрашен в темно-зеленый цвет, а его капот украшен надписью «Граф и Штифт» (Graf & Stift). Сине-зеленый мундир эрцгерцога залит кровью, и с одной стороны он разрезан под прямым углом, скорее всего врачами, пытавшимися спасти его жизнь. Но с такого близкого расстояния Гаврило Принцип стрелял наверняка. В тот день телохранители Фердинанда, если они у него вообще состояли на службе, допустили полнейшее ротозейство. К тому же на всеобщее обозрение выставили три пистолета системы Кольта – Браунинга, использовавшиеся заговорщиками. И эти пистолеты похожи на тот, что выставлен в Военном музее Белграда. Привлекает внимание посетителей музея проникновенная фотография Франца Фердинанда, Софии и их сыновей с дочерью. Представлена здесь и своеобразная зеленая с пером шляпа, бывшая в тот день на голове эрцгерцога. Попробуйте представить себе момент, когда детям сообщили о гибели обоих родителей. Позже заговорщики выразят свое сожаление по поводу смерти их матери. «Мы не знали, что у покойного Франца Фердинанда были дети, – сказал один из них судьям. Нас глубоко тронули слова эрцгерцога, обращенные к жене: „София, вы должны выжить ради наших детей“. Вы можете считать нас кем угодно, кроме уголовников. От себя лично и от имени моих товарищей я прошу детей скончавшегося наследника престола простить нас. Нас же просим наказать по вашему собственному разумению. Мы – не уголовники. Мы – простые люди, движимые благородными побуждениями; мы – идеалисты; мы хотели сделать добро; мы любим наш народ; и мы готовы умереть за наши идеалы»6. На мольберте рядом с автомобилем выставлен портрет Софии, выполненный пастелью, на котором она выглядит какой-то смущенной. При отражении от стекла падающего сверху на лицо картины света возникает такое впечатление, будто ее голова увенчана золотой короной. Ее муж накликал на себя гнев практически всего двора Габсбургов за то, что связал себя узами брака с женщиной, «не достойной его по положению» – несчастная София была «простой богемской графиней»[62]. Военные отдали полагающиеся почести гробам с их телами на печальном пути домой поездом к побережью и оттуда линкором в Триест, а дальше поездом на Южный вокзал Вены, в Кляйн-Пехларне около Дуная их погребли с соблюдением самой урезанной церемонии[63]. «Невозможно осознать всю чудовищность случившегося, – начинается передовая статья венской газеты «Рейхпост», вышедшей в понедельник 29 июня 1914 года под заголовком «По случаю убийства наследника престола и его жены», – что нашего кронпринца и наследника престола, человека, с которым народы империи Габсбургов связывали все свои надежды и, разумеется, все будущее, больше нет».

Венская полицейская Академия находится на Марокка-нерштрассе (Марокканской улице). Удалось договориться о встрече с Омаром Аль-Рави, служащим заместителем председателя муниципального совета от социал-демократического союза, который родился в Ираке, и с ним понаблюдать за приведением к присяге 350 новых сотрудников полиции. Несколько из них – мусульмане, и несколько дюжин представлены национальными или религиозными меньшинствами Австрии. Во время путешествия с востока на запад на этой реке особый интерес вызывает судьба «жителей Востока», переехавших в Западную Европу.

Лана Сехич стоит по стойке «смирно» в своей темно-синей униформе, кепи с красной полосой и золотым шнурком, серебряными