Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

церкви Штайна на обозрение выставлена другая композиция, а не ритуальные цветы и кресты христианского поминовения. На девяти квадратных стальных пластинах на полу боковой капеллы в аркадах под готическими окнами, выгнутыми в молитве, на магнитах закреплены шестнадцать громкоговорителей. Звуковая установка Ганса Питера Куна «Из самых глубин» подвешена над басовыми динамиками, и выглядит она как крупная галогенная лампа промышленного размера17. Производимый ими звук по глубине частоты практически не воспринимается человеческим ухом. Поэтому посетитель музея скорее видит, чем слышит колебание мембран динамиков, напоминающих кожу барабанов. «При включении и выключении аппаратуры можно распознать на слух тихое звучание, но в принципе установка считается беззвучной. В силу того, что каждая из мембран вибрирует самостоятельно и спонтанно, возникает впечатление странного, независимо существующего явления». Эту миноритскую церковь построили в XIII веке, и посвятили ее Святому Ульриху. Когда сам монастырь в 1790-х годах закрыли, церковь приспособили под хранение табака, считавшегося таким же ценным даром, как кофе, который турки впервые привезли вверх по Дунаю. С 2004 года эту церковь использовали для проведения выставок и концертов. Вечером в день нашего приезда дается концерт эфиопской арфистки Алему Ага и хора храма Святого Яреда, приуроченный к мероприятиям в честь Лика Божьего18. Резонирующая тишина экспоната Ганса Питера Куна очищает рассудок для восприятия низких звуков бегуены – высокой эфиопской арфы, на которой царь Давид играл в Ветхом Завете, когда устал от танцев. Голоса хора сливаются среди опор этого древнего храма, а струны арфы добавляют ему свой собственный оттенок. «Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их… Они не должны повредить или разрушить совсем мою Священную Гору». В программке концерта напечатана цитата из псалма номер 31: «Ты покров мой: Ты охраняешь меня от скорби, окружаешь меня радостями избавления».

После концерта в ресторане «Сальтхаус» на площади Миноритов угощаемся супом из дикого чеснока – медвежьего лука, как его называют на немецком и венгерском языке, – приправленного сметаной. Через низенькое оконце, выходящее на мощеную улицу, взгляд падает на широкоплечих парней в белых передниках, освещенных теплыми оранжевыми лучами, закатывающих рукава, чтобы приступить к работе над выпечкой завтрашних караваев. Провести ночь предложили комнате под выступающим карнизом замка, связанного с именем английского короля Ричарда I Львиное Сердце в Дюрнштайне. Ранним утром путь лежит по крутой тропе, ведущей к крепости. Двое мужчин уже заняты работой по восстановлению каменной террасы, предотвращающей сползание драгоценной почвы вниз по крутому склону. На одном из них надета толстовка с изображением орла. Ниже от места подъема по тропе в садах начинается самый первый цвет абрикоса. Здесь простирается австрийская область долины Вахау, обязанной своим названием стражам, которые предупреждали о вторжении врага, но известность и славу ей принес темно-оранжевой цвет ее абрикосов. Для нового урожая еще рановато, но прошлогодние фрукты с гордостью выставлены на прилавках каждого магазина и ларька вдоль небольшой мощеной улицы Дюрнштайна. Оранжевый – цвет буржуазии, которого якобы боятся больше всего. И здесь мы находимся в Австрии среднего класса, где абрикосы раскрашивают долины своими фантастическими оттенками оранжевого цвета.

Ричарда I Львиное Сердце держал в заключении в тюрьме замка Дюрнштайна в течение четырех месяцев зимой 1192 года герцог Леопольд V Баварский, с которым он отправился в 3-й крестовый поход. Несмотря на то что английский король захватил Акру (совместно с французским королем Филиппом II Августом) и другие прибрежные города, Ричард не смог взять Иерусалим, считавшийся главной целью их крестового похода[66]. Египетский султан Саладин (Салахад-Дин) великодушно позволил христианским солдатам без оружия перед уходом восвояси войти в Иерусалим для совершения молитвы, но гордый Ричард присоединиться к ним отказался. Как Вена для Сулеймана, так Иерусалим для английского короля оказался недостижимо далеким городом. Ричард отправился назад из Святой земли в августе 1192 года в сторону Англии, с нетерпением ожидая встречи с домом, но его схватил Леопольд, потребовавший за освобождение огромный выкуп19. Черепичные крыши деревни ниже в утреннем свете зари выглядят оранжевыми – как темные, отполированные оранжевые абрикосы, которые уже долго варились и начали набирать цвет тяжелого железного котла, предназначенного для приготовления варенья. Прямо из Дуная поднимаются горы Вахау, деревни в тумане этой долины еще не отряхнулись ото сна. Звонница монастырского храма, украшенная циферблатом с латинскими цифрами и четырьмя ангелами, озабоченными благополучием проплывающих мимо матросов, выкрашена в белый и синий цвет. На верхушке толпятся херувимчики в стиле барокко, вооруженные копьями, луками и стрелами. Золотой крест сверху снабжен флюгером в виде петушка. Тропа вьется вверх к развалинам замка на вершине скалы, и на английском языке существует сатирическое описание персонажей повести о Ричарде I Львиное Сердце. Сохранилось даже стихотворение, якобы сочиненное самим королем:

Никто, к кому ни обратись,не сможет толково объяснить свой путь,ловко, как будто он не чувствует боли;но, чтобы утешать себя, он может сочинить песню…Его сопернику Леопольду приписывают такой вот текст:У меня, к сожалению, не получилось растянутьнадолго удовольствие от денег за выкуп.Отлученный от церкви папой римскимв наказание за пленение Ричарда-крестоносца,я упал с лошади и как-то невзначай помер.

Рассказ о том, как Ричарда разыскали заинтересованные в его судьбе люди, тоже нашел своих слушателей. Бард Блондель бродил по Дунаю, распевая любимую балладу Ричарда. Когда он дошел до Дюрнштайна и начал декламировать вирши «Никакая нимфа не сможет ранить мое сердце, когда свою симпатию она разделяет с другими и одаривает своей улыбкой всех подряд…», он услышал голос Ричарда, продолжившего текст из своей темницы: «Предпочел бы я ненависть переносить, чем любовь с другими разделять»20.

Эта крепость досталась завоевателю только однажды за всю ее долгую историю – шведам в конце Тридцатилетней войны в 1645 году. В ту войну Дунайскую долину и Чехию отдали на милость засухе и эпидемии. Так же как из-за соперничества между Габсбургами и Османской империей Венгрия сначала превратилась в поле битвы, а потом в пустошь, по причине многочисленных споров между дворами Бурбонов и Габсбургов осталась в развалинах вся Центральная Европа. Замок в Дюрнштайне больше не восстанавливался, хотя в 1660-х годах его на какое-то время укрепили, чтобы заткнуть брешь в сохранившейся цепи оборонительных сооружений христианской Европы на тот случай, если османам удастся захватить Вену.

С верхней точки этой цитадели видно альпинистов с веревками, карабкающихся на утес. Замок находится на высоте 324 метра над уровнем моря. Итак, преодолев две тысячи километров, нам удалось подняться на такую малость? Голландская баржа с тремя автомобилями на корме тяжело проходит мимо