Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

лампасами на брюках и двуглавым орлом на левом плече. У нее темно-карие глаза и алые губы, и она светится гордостью и счастьем от переживаемого момента. Рядом с ней в строю белокурые, в большинстве своем голубоглазые коллеги с тонкими шеями, и можно предположить, что она родилась не в этом конце Центральной Европы, но кто предположит, что она приехала из Боснии? «Мне было десять лет, когда в Сараево вспыхнула война. Моего отца убили в первый же месяц – погиб он как мирный человек, а не солдат. В скором времени после этого мы с моей матерью бежали в составе конвоя. Сначала отправились в Германию, так как там у моей матери нашлись родственники. Потом мы приехали на месяц в Австрию погостить в одной семье. Они помогли нам поселиться здесь». Кроме нее с матерью еще 90 тысяч граждан Боснии нашли временное пристанище в Австрии в 1992 году. Теперь она чувствует себя больше австрийкой, чем боснийкой. Раз в год она возвращается на родину, когда исполняется очередной год со дня гибели ее отца, чтобы повидаться с бабушкой – ее последним родственником в Сараево. На службу в полиции Лану потянуло, когда она наслушалась рассказов друга о ней. В Вене проживает 100 тысяч переселенцев из республик бывшей Югославии, и возможность общаться с ними на родном языке существенно облегчает ее службу в должности женщины – сотрудника полиции. В списке новых сотрудников полиции встречаешь еще несколько имен переселенцев из республик Югославии. Лана не относится к категории до конца последовательных мусульман. «Наша семья состоит из сербов, католиков и боснийцев, поэтому мои родители сочли за благо, чтобы мы воспитывались вне религии».

Как у одного из самых знаменитых представителей мусульманской общины в Австрии, у Омара аль-Рави сложилась объективная картина ее разнообразия и единства. «Первое и самое важное впечатление для большинства мусульман, когда они переселяются в Вену, возникает от взгляда со стороны на свою собственную религию во всем ее разнообразии. Мусульмане способны относиться с очень большой терпимостью к людям иудейской и христианской религий, но, когда дело доходит до их собственной общины… – он не удерживается от смешка, – друг с другом они спорят на удивление непримиримо». Он говорит, что многих смущают национальные и традиционные варианты стиля жизни в их вере. Шииты и сунниты из Ирака, ваххабиты из Саудовской Аравии, непреклонные сунниты из Турции… «При встрече у них начинаются большие споры. Им надо учиться терпимости к мнению друг друга». Приблизительно половина мусульман в Австрии происхождением из Турции, за ними выходцы из республик Югославии, и Лана относится к ним. За ними по численности идут арабы, пакистанцы и иранцы. «У нас здесь к тому же появилась новая община русских мусульман – чеченцы. Соответственно, нам пришлось доставать Коран в переводе на русский язык». Омар аль-Рави обратил внимание на то, что родители часто теряли свои религиозные воззрения, зато их дети возвращаются к своей исконной вере. После разрушения террористами небоскребов-близнецов и удара по Пентагону в сентябре 2001 года, а также подрывов ими фугасов в Лондоне и Мадриде, слежка за мусульманскими общинами на государственном уровне явно усилилась. «Мусульмане в Западной Европе пользуются свободой мысли и слова, и имам на пятничных молитвах может сказать все, что считает нужным, без опасения оказаться в тюрьме по воле сотрудников государственной безопасности». Однако те вылазки террористов послужили поводом для, как он это назвал, ответной реакции со стороны государства. «Они (власти) должны проводить более четкое различие между либеральным подходом к их вере и радикальными политическими средствами. Вы можете как угодно резко относиться к войне в Ираке или к положению палестинцев, но не стоит исповедовать по этому поводу ненависть или нетерпимость… Было бы полезно провести сравнение этой ситуации с той, что сложилась в Латинской Америке. Там были и есть священники и проповедники, отличавшиеся большой свободой, они даже выступали против папы римского и Ватикана, но в то же самое время критиковали представителей крайнего левого крыла. Больше внимания следует обращать на те же самые нюансы в исламе Европы. Когда здесь собираются мусульмане и поют свои песни или декламируют стихи своих поэтов, австрийцы откровенно пялятся на них и задаются вопросом, что происходит?» Австрийцы, говорит он, по отношению к мусульманам используют двойные стандарты, а мусульмане отвечают за двойную мораль в отношениях друг с другом. Аль-Рави не видит противоречия между принадлежностью к социал-демократам и исповедованием мусульманства – два этих мировоззрения прекрасно себя дополняют. Да к тому же, смеется он, «быть здесь политиком намного безопаснее, чем в моей собственной стране».

Спустя месяц после того посещения Австрии власти этой страны должны были наконец-то открыть свои рынки труда для граждан государств Европейского союза из Восточной Европы. «Какой-то острой темой это дело не станет… Ведь наш Восток уже здесь», – сказал министр труда Рудольф Хандсторфер. Он заявил, что к тому времени на территории его страны находилось 29 тысяч венгров, 17 тысяч румын и 16 тысяч поляков. Он рассчитывал на то, что после 1 мая 2012 года в поисках работы в Австрию переселится самое большое еще 25 тысяч иностранцев. Такие цифры оспорил лидер крайне правой Австрийской партии свобод Хайнц Кристиан Штрахе, который опасался наплыва не просто десятков тысяч новых работников, а сотен тысяч человек. Дорога из Вены на северо-запад проходит параллельно трамвайному пути через всю столицу и ведет к деревне Нусдорф. Именно здесь в сентябре 1683 года произошли первые бои между саксонскими и имперскими драгунами с австрийской стороны и оборонявшимися османами с противоположной. Тогда к девяти часам утра австрийцы взяли Нусдорф. Не встретив ничего более пугающего, чем трамваи и автобусы, выезжаем из столицы с видом на Дунай, ясно наблюдаемом справа, и у Клостернойбурга сворачиваем вниз к берегу. Легенда гласит, что герцог Австрии Леопольд III (1351–1386) прохаживался поблизости с женой, когда ветер с реки подхватил ее вуаль и унес на дерево.

Когда герцог вгляделся в крону того дерева, ему явилось видение Девы Марии, и он тут же распорядился построить на этом месте монастырь. Вокруг монастыря вырос город. Позже у жителей Клостернойбурга появилась новая легенда, посвященная некому крысолову, немного отличающаяся от варианта, шире известного как похождения Пида Пипера из Хамельна (Pied Piper of Hamelin)7. Здесь тоже любому, кто мог избавить город от полчищ крыс, городские власти обещали щедрое вознаграждение. В этой легенде тоже появился юноша с дудочкой, и он увел крыс из города к реке, где они утонули. Когда градоначальник отказался заплатить обещанную сумму, наш дудочник отказался